ОЧЕРЕДНОСТЬ В КВЕСТАХ:
ФОРМИРУЮТСЯ НОВЫЕ КВЕСТЫ
МАСТЕРСКИЙ СОСТАВ:
Eurus Holmes

ПОЛЕЗНЫЕ ССЫЛКИ:
Сюжет Роли Правила FAQ Прототипы
Шаблон анкеты Гостевая книга
ЖДЕМ В ИГРУ:
Джона Ватсона, Молли Хупер, Ирэн Адлер, Марту Хадсон, Рудольфа Холмса, Джанин Хокинс, Гарриет Ватсон, Билла Уиггинса.

Sherlock: Ancora

Информация о пользователе

Привет, Гость! Войдите или зарегистрируйтесь.


Вы здесь » Sherlock: Ancora » Архив законченных историй » Реквием по мечте


Реквием по мечте

Сообщений 1 страница 19 из 19

1

РЕКВИЕМ ПО МЕЧТЕ
Герои: Себастьян Моран, Эвр Холмс.
Время и место действия: 15 марта 2014 года, Лондон, Королевский театр в Ко́вент-Га́рдене.
Предисловие: Утром 14го марта Себастьяну Морану приходит конверт без адреса отправителя. Внутри на белом листе только одно слово - "Реквием". Значит, подготовка к следующему акту началась. 15го марта в театре дают концерт для скрипки и струнного оркестра Ля минор, ответ где-то там.

+1

2

Вещам свойственно напоминать о себе именно в те моменты, когда приходит их время внести в нашу жизнь некоторые поправки. Моран открыл нижний ящик стола и достал небольшую коробку, завернутую в несколько слоев коричневой бумаги. Сверху красовался восковой круг, как те печати из древних легенд, способный придать уверенность в том, что коробка не будет вскрыта раньше назначенного срока. Он оставит ее на самом видном месте и возьмется за свои обыденные дела.
Себастьян нередко замечал за своим нанимателем те странности, которые присущи неординарным людям, но в последнее время случаи излишней зацикленности на своих делах, или на деле, стали слишком частыми. Это могло бы показаться странным, если бы не привычка игнорировать подобную эмоциональность людей, окружающих его, если бы в контексте сегодняшних событий это не казалось нормальным. Моран сразу заметил, что Джим был увлечен не на шутку, словно преследовал некую миссию, которую считал неимоверно важной, но задавать лишних вопросов, тем более зная, что получить ответы ему не удастся, он не стал.  Через несколько дней в его руки попадет посылка, которую Мориарти прокомментирует короткой фразой, но что гораздо важнее безмятежным выражением лица: «Когда настанет время – передашь нужному человеку».
Небрежно разорванный конверт лежит напротив него, а записка уже несколько минут изучается внимательным взглядом. Одно слово? Не столь информативно как хотелось бы. Себастьян перевернет ее еще раз и еще, поднесет к свету, пытаясь отыскать тайные символы, дающие хотя бы небольшую подсказку. Безусловно это сигнал, что следует передать посылку – после смерти Джима он редко получал такие загадочные послания. Криминальный дух улиц не очень-то и был склонен к творчеству. За спиной кряхтит старый телевизор в режиме реального времени передающий последние новости большого Лондона.
«Впервые в Англии».
«Такого вы еще не слышали».

Громкие заголовки удачно рекламировавшие новую постановку показались Себастьяну тем самым знаком, который он ждал. Вот оно.
Вечер был таким же суетливым как все вечера в столице. Его серость растворялась здесь, у стен театра, где каждый стремился максимально возвысить свой социальный статус с помощью роскошной одежды и бриллиантов, купленных на последние деньги. Моран чувствовал себя тут некомфортно – единственный костюм, который он не надевал уже год, был прикрыт второсортным плащом, выделявший его среди остальной элиты. Хотя гораздо больше напрягало оружие, которое находилось слишком далеко, под двойным дном сумки, чтобы не привлекать лишнее внимание, пусть даже сегодня убивать никого он не планировал.
Себастьян проходит в большой зал, способный воззвать к душевным порывам любого, даже на какое-то время его. Он присаживается на последний ряд на самое крайнее место, до этого почти сорок минут простояв в холе, выискивая глазами своего заказчика. Ничего. Впрочем, теперь это не его проблемы, свою часть задания он выполнил. Предчувствуя, что стоит остаться еще ненадолго он и занял это место. Он не чувствует интереса к постановке, но железное терпение не позволяет покинуть зал.
Гаснет свет. Он начинает считать минуты.

+2

3

Вопрос был не в том, когда начнется спектакль, а в том - как. Шерлоку всегда был важен ответ, на самом деле важен был только процесс, проживание каждой секунды, ощущение, когда сейчас ты существуешь, а через секунду пиф-паф и тебя нет. Это было то, что ускользало почти от всех - короткий миг между жизнью и смертью, между бытием и небытием. Это завораживало.
Джим подошел близко к пониманию, подошел до вынесенного пулей мозга. Эффектно, завораживающе и... Глупо, хотя в чем-то и умно - он знал, что мертвым сможет доставить куда больше неприятностей, чем будучи живым. Но не то, не дотянул, остановившись на трагедии. Любопытный жанр, но такой искусственный, такой надрывный, что хочется правда кого-нибудь убить, чтобы все слезы были не случайно.
Лазарь.
Реквиум.
Такие смешные и нелепые до дрожи слова, в которые вкладывался потаенный смысл, который стоили дороже, чем было бы разумно предположить. Как интересно устроен мир - здесь считается, что владеет миром тот, кто владеет информацией. До чего обворожительная нелепость, сказочка для легковерных куколок. В куколок можно играть: поить, кормить, одевать, играть в семьи и работу, а иногда, - ооой, - отрывать им головы и выкидывать на свалку, когда представление подошло к концу.
Но пока только вторая часть, а перед ней затянувшийся антракт длиною в заграничные поездки во имя Британии, Майкрофта и легенды о собственной кончине. Но от меня не уйдешь.
Идет Восточный ветер, он принесет перемены, будь осторожен, мой милый братец, начинается второй акт.

Ковент-Гарден искрился огнями, отраженными бесконечное число раз в зеркалах, драгоценностях и вспышках фотоаппаратов. Каждый выход в Королевский театр - событие, здесь бывали лучшие оркестры, трупы и спектакли; сюда ходили не ради искусства (о, отбросьте эти возмущенные взгляды), а ради демонстрации себя, своих спутников и спутниц, светской хроники и попытки прикоснуться к чему-то высокому и прекрасному грязными и заляпанными мухами душами. Выходило скверно, но все были так единодушны в этом порыве, что смотрелось до абсурдности естественно.
Солистка-скрипачка едва заметно волновалась выходя в притихший зал, который через секунду должен был взорваться аплодисментами - это аванс, чтобы она хорошенько их развлекла, показав всю их глухоту.
Строгое черное вечернее платье, собранные в пучок светлые волосы - во всех газетах завтра будут фотографии женщины со скрипкой, которая играла так совершенно и проникновенно, что зал ничего не понял. Или понял - сложно сказать, когда имеешь дело с теми, кто не слушает музыку, а следит за драгоценностями на шее соседки, подозревая в них подарок собственного мужа.
Все очень заняты одухотворением своих лиц, потому не видят, не знают, не ощущают, что это не тот человек, которого им обещали. Эвр даже не очень и смешно - смешнее было бы сыграть для Майкрофта, чтобы и он её не узнал, занимаясь бесконечными государственными делами и не видя у себя под носом очевидного. Люди так слепы.
Бедняжечка солистка никогда не расскажет, что её здесь не было. Нет, разумеется эта глупая девица жива - было бы слишком топорно и глупо убивать знаменитость, к которой будут прикованы все взгляды, просто она находится в таком месте, о знании которого ей будет бесконечно стыдно признаться. О, это будет даже поинтереснее, чем смерть - такой позор сломает её жизнь. Никогда не разговаривайте с незнакомцами на улице. Вас мама не учила? Досадно.

Вибрация от последней ноты ещё расходится по залу, наступает благословенная тишина, когда музыканты скрываются за занавесом, предоставив зрителям отмерить положенные им аплодисменты. В это же время один из смотрителей аккуратно трогает за плечо полковника Морана:
- Извините, сэр, - старушка самых лучших правил, с жабо и буклями. Откуда только такие раритеты берутся. Из Национального музея? - Вам просили передать.
Снова простой конверт. В этот раз только цифры - время и номер гримерки. Если он не хочет опоздать, то аплодисменты будут звучать ему в спину глухо, сотрясая концертный зал и отдаваясь эхом шагов в пустом ещё коридоре. Ему стоит поторопиться и успеть до того момента, пока не включится свет, и толпа не хлынет прочь.

- Вы когда-нибудь слышали реквием Моцарта? - Эвр не оборачивается, когда дверь открылась. Она видит все в зеркало, а он - только светлые волосы и шаль, накинутую поверх тонкого вечернего платья. Краем глаз она отмечает в руке портфель. Костюм хороший, но мужчина чувствует себя в нём неуютно, а вечер классической музыки и вовсе, похоже, его пригвоздил как игла бабочку. Оружие, вероятнее всего, с ним - такой человек вряд ли сможет выйти в город без пистолета, как женщины не смогут выйти без туши и помады, проще выйти голым. Портфель или пиджак? Вероятно, уже пиджак, потому что из портфеля слишком долго доставать в случае, если что-то пойдет не так. Мужчина крайне напряжен, но вряд ли это сказывается на многолетних привычках, скорее напротив, это их обостряет. - Выпейте воды. Так вы слушали Реквием?
Ослушался ли пес своего хозяина, вскрыл ли то, что предназначалось не ему? О, Джим, давай проверим, с какой ноты начнется сегодняшний концерт.

+2

4

Он стучал пальцами по подлокотнику, совершенно не попадая в такт играющей музыке, за что временами ловил на себе недовольные взгляды соседа, который был близорук, но тщательно делал вид, что-то, что происходит на сцене для него действительно важно. В такой момент Моран прекращал, однако затем снова все начиналось, этот ритм – ход стрелки часов, который казался сейчас невероятно знакомым. Он впадал в своего рода транс, но в то же время не терял бдительность – когда сама атмосфера сплошное отвлечение внимания любое действие, пусть даже это осуждающий взор со стороны, угрожает всей операции. За красивой оберткой зачастую скрывается безвкусное наполнение.
Завершающая нота. Зал гремит, словно после взрыва, Моран недовольно сморщивается то ли от нежелания быть частью этой массы, то ли от шума, который стал непривычным в условиях относительно тихого Лондона. Как хорошо, что люди предпочитают не выносить за стены фундаментальных зданий свои эмоции, иначе жизнь бы превратилась в хаос.
Аккуратное касание плеча, Моран поворачивается и кидает заинтересованный взгляд на женщину в возрасте, которая явно душой еще жила в своем прошлом и нелепо за него цеплялась.
- Благодарю, - он забирает конверт из чужих рук и рассматривает последовательность чисел. Почувствовав некоторое облегчение, он встает с места и забирает сумку, поспешно покидая не спешившее затихать помещение. Полковник более не собирается тут задерживаться, его интересует только конечная цель, которая выбрала столь нестандартный способ забрать свою посылку. Такие комбинации постоянно напоминают ему о прошлом, когда вся жизнь состояла из нескольких ходов, и ты не мог предугадать, где конечная точка, не совершив очередной шаг. Мориарти любил такие махинации, глупые с одной стороны и в чем-то гениальны с другой. Направляясь вдоль пустого коридора, он знал, что заказчик в своем роде еще ребенок, который видимо любил играть в игры, однажды столкнувшие его с гением преступного мира. Задаваясь все время одним и тем же вопросом «Зачем Моран окружает себя такими детьми» он так и не мог найти для ответа.

Себастьян открывает дверь и пренебрегая всеми правилами приличия входит без стука. Аккуратная девушка сидит напротив, он не узнает ее хотя бы потому, что сидел слишком далеко или же просто не обращал внимания на столь мелкие детали.
- Нет, - короткий ответ уверенным голосом. Не стоит и минуты топтаться на пороге – мужчина проходит вглубь комнаты и ставит сумку на диван. Достав из кармана сложенные два конверта и письма, он кладет их перед женщиной на столик, пододвигая пальцами, чтобы сконцентрировать чужое внимание на них, а не на отражении в зеркале. Игнорирование предложения выпить воды скорее привычка – Моран всего лишь выполняет набор команд, но как известно любая инструкция может давать сбой. – Это ваше?
Глупый вопрос, на который он уже определенно знает ответ, но это стандарт, без которого в его работе нельзя обойтись. Полковник не отрывает взгляда от женщины, возможно пытаясь уловить невербальные сигналы об ошибке в своих расчетах, о цели, которую преследует эта посылка или о деле, его последнем деле для своего нанимателя. Как грустно бы это не звучало, но распрощавшись с днями пылившейся в старом столе коробке Моран закончит этот этап жизни служения кому-то и наконец станет...свободным?
Если только желание разобраться во всем этом хаосе не будет сильнее его.
Или безумство в которое его втянули.

Отредактировано Sebastian Moran (26.01.2017 23:46:23)

+2

5

В костюме ему неудобно – Эвр отмечает автоматически это по длине шага и движению рук. Этот человек привык к другой одежде, к пижонству был склонен его босс, а вот «руки», которыми он исполнял свои планы, должны были привлекать к себе поменьше внимания. Итак, костюм куплен довольно давно и долго висел в шкафу без дела, двигаться в непривычной одежде он ещё не научился, хотя вряд ли это сильно бросается в глаза о стороны, когда вокруг никому нет ни до кого дела. Это удобно.
Портфель поставил на диван. Портфель пустой? Выходит, что там нет ни оружия, ни посылки – иначе бы он не стал так опрометчиво оставлять далеко от себя ценные вещи, которые могут потребоваться в любой момент.  Либо идиот, но наемники-идиоты долго не живут, парам-пам-пам.
- Вы стареете, полковник, – судя по всему, пистолет и посылка в кармане пиджака. Либо пистолет за поясом, но это не очень удобно. А ещё он задавал вопросы в неправильной последовательности. Вернее не так, он задавал в той последовательности, которая определяла его состояние как близкое к критическому: не проверил, есть ли в комнате кто-нибудь ещё (о, шкафы с женской одеждой хранят по истине страшные тайны, как и ширмы, диваны и куда там ещё можно спрятать человека или его труп), зато его интересовало, её ли это письма. Дурак. Эвр никогда не понимала, зачем люди задают вопросы, на которые уже знают ответы – бессмысленная трата времени и слов. - Потрудитесь ответить сами на свой вопрос, – она пожала плечами. Интереснее было сейчас другое – верный пес, которого подобрал и прикормил Джим, теперь совсем брошен. Бедный-бедный песик, который заглядывает теперь в глаза и с такой надеждой пытается найти хозяина (нового, старого – не суть важно, на самом деле, лишь бы забрали с улицы). Можно погладить по головке, почесать за ушком, бросить кость и забрать себе, ведь папа никогда не давал завести собаку. Интересно, есть ли у папы аллергия на наемных убийц? - Что вы чувствуете теперь, когда вы завершаете последнее задание? Вы ведь больше не нужны. Что делать, если жизнь становится заурядной? Пустить пулю в голову, последовав за ним? – отворачиваться от зеркала и смотреть на собеседника ей всё ещё не хочется. Достаточно наблюдать за отражением и посмотреть, в какой карман он потянется за пистолетом. - Пожалуйста, подавайте более ясные вербальные знаки, чтобы я понимала, что вы чувствуете теперь. Мне так интересно. Скучаете по нему? А теперь я забираю у вас последнюю ниточку… Ну, не переживайте, я оставлю вам письма, – псу можно кинуть кость. Он на неё набросится, потому что письма – это его единственный шанс остаться в игре, если он не задумал отойти от дел и выращивать настурцию где-нибудь в пригороде Лондона, обзавестись клеткой с попугайчиками и стоптанными ботинками офисного менеджера. - И зря вы не выпили воды. Она необходима мозгу в моменты умственной работы. Правда, большинству это без надобности, есть простые инструкции, которые просто нужно выполнять. Хороший, хоррроший и исполнительный человечек.
Эвр рассмеялась, разворачиваясь на стуле и теперь разглядывая Морана с неприличным интересом посетителя в зоопарке.
- Ну же, избавьтесь от последнего, что вас тянет в прошлое. Или это не последнее? – она протянула руку в требовательном жесте, при этом была уверена, что сейчас ей посылку не отдадут следствии человеческой ограниченности и в попытке руку, дающую возможность, укусить от бессилия, в попытке удержаться в игре и не отправиться за пределы шахматной доски. Ну, а кто сказал, что выбыть из игры живым совсем не больно и не страшно?

+2

6

Слова настораживали. Даже больше, чем дешевые провокации, на которые он уже давно привык не поддаваться. У всех без исключения клиентов словно обострялся синдром затяжного одиночества – потрепаться о своей жизни любили все, попутно рассказывая зачем они ввязались в эти дела. Моран привык молчать в таких случаях, но не тогда, когда его личностью и в какой-то мере чувствами интересовались другие. Нет, все определенно выходило за рамки дозволенного, и ситуация первоначальный потеряла уже официальный статус. Единственное, что его сдерживало это долг, который он обязан был выполнить, последнее задание, которое должно было закончить союз, длившийся многие годы. Как жаль, что некоторым историям свойственно так быстро заканчиваться.
Морана волновал его статус, слетевший с губ женщины. Статус, который нельзя было разглашать, а тем более сообщать третьим лицам. Упущение Джима? На него не похоже, по крайней мере так подставить своего верного подчиненного он не мог. Или мог? Сейчас Себастьян не был ни в чем уверен. Одно неловкое слово, брошенное женщиной, разрушило всю стандартную схему поведения. Неужели теперь придется выпустить пулю в чужую голову?
- Вы слишком много знаете, - он не снимал перчатки, поэтому без опасения оставляет перед незнакомкой листки бумаги. Возвращаясь к оставленной сумке, он не спешит передавать товар, потому что уверен – у них есть много времени и если леди желает поболтать, особенно на такие актуальные темы, то Моран предоставит ей такую возможность. Даже нарушая множество правил, которые всегда контролируют эту тонкую границу простого посыльного и заинтересованного лица. Слишком много вопросов, на которые необходимо найти ответы.
Себастьян подходит к двери, поворачивает замок, расстегивая второй рукой пуговицу на воротнике и бросает взгляд на свою собеседницу. У них есть совсем немного времени, чтобы решить их проблемы. Вот только он почти уверен, что никто не войдет – вопрос безопасности посылки не его прерогатива и заказчик позаботился об этом. Все зависит лишь от того насколько сильно клиенты хотят сохранить свои секреты.
Он возвращается к дивану и присаживается на него, попутно словив чужой взгляд, такой же настороженный и опасно увлеченный своими словами. Его раздражает эта самоуверенность и нетерпеливость, которая как показывает практика подталкивает всех гениев на дурацкие поступки. Легкомысленность, которую нельзя спрятать за пафосными платьями и дорогими украшениями. Эта женщина явно хотела казаться тем, кем не была на самом деле.
- Что вы чувствуете теперь, когда вы завершаете последнее задание?
- Потрудитесь сами ответить на свой вопрос? – он недовольно нахмурился, повторяя слова незнакомки. – Вам знать, наверное, лучше, мозг работает достаточно хорошо, чтобы оценить мое состояние и удовлетворить собственный интерес? Вам же не нужно чужое мнение.
Долбаные гении. Моран достаточно повозился с такого рода персонажами, чтобы знать, что их истина всегда живет у них в голове и не требует лишних доказательств. Конечно, сейчас он нарушал множество условностей необходимых в его работе, но ведь теперь это не имеет никакого значения – свобод со всеми ее недостатками приносит еще ряд достоинств, которыми Себастьян теперь свободно пользоваться. Конечно, где-то внутри раздирающее чувство опустошенности давало о себе знать. Словно его отправили в отставку после долгих лет службы, оставив ни с чем. Все это было так знакомо, словно повторялось в очередной раз.
Рука потянулась за посылкой. Конечно Моран не хотел этого делать, но задание есть задание, пусть даже от мертвецов. Он мог сделать все что угодно, но выполнял последнюю просьбу так, как следовало, лишь попутно внося некоторые корректировки. Пусть даже сама ситуация настораживала. Мориарти не был глуп и вряд ли после смерти он будет заниматься бестолковыми криминальными личностями, нет, тут что-то личное, что-то действующее на Джима сильнее чем логика, эмоции, чувства? В любом случае это была не очередная клиентка, получавшая свой товар.
- Я цепляюсь за прошлое, - он достает посылку из сумки и ставит рядом с собой. Нет, больше никакого благородства – содержимое не его проблема и отдавать честь какой-то девчонке Моран не намерен, - лишь тогда, когда оно непосредственно влияет на мое настоящее.

Отредактировано Sebastian Moran (27.01.2017 14:23:20)

+2

7

- Слишком? – она с сомнением покривила губы. Что такое «слишком», как понять это слово, имеющее значение лишь в сравнении с кем-то, имеющее оценочную характеристику, но не фактическую. Слишком? Возможно. - Но что дают эти знания? То же, что и незнание. Информация. Что есть информация, о которой говорят, будто бы она может поставить перед тобой мир на колени? Всего лишь набор букв, цифр – ше-лу-ха. Информация – это шелуха, в которой копошатся все эти черви, – она брезгливо нахмурила нос и тряхнула головой, будто попробовала что-то очень неприятное на вкус. - Оооо! – Эвр наклонила голову на бок, с любопытством следя за действиями мужчины. - Теперь стало намного интереснее. И, я бы даже сказала… - она задумчиво закатила глаза к потолку, а потом с восторгом добавила. – Интимнее. Боитесь открытых дверей?
Привычка – вторая натура. Чушь, Эвр делала ставку на то, что первая – человек всегда действует согласно шаблонам, которые выработаны в нём кем-то, возможно, даже самим. Полковник Себастьян Моран, например, очень сильно занервничал… из-за чего? Из-за воинского звания? Глупости какие-то, зачем нервничать – хотела бы, он был бы уже мертв. Или он до сих пор считает, что в случае чего (а в случае чего, кстати?) он сможет её убить? Закрытая дверь – шаблон, который ещё никого не спасал от смерти, если кому-то она действительно уже прописана.
Пиджак расстегнул, значит, пистолет действительно там, а вот ценность посылки он не осознавал, если позволил себе оставить её вне поля зрения на достаточный промежуток времени, чтобы с ней могло что-то случиться. Зря… Зря-зря-зря. Ему ли не знать, что есть так много интересных способов убить.
- Вы действительно этого хотите? – сказать, что было глупо оставлять ей на откуп право копаться в его душе и голове, было ничего не сказать. Это было равносильно дать ей скальпель в руки и позволить препарировать. Живым. Ей было всё равно, а ему? Кажется, он-то должен был знать, что такое боль, а это даже не простое изучение мышц. - Что же… Вы достаточно хорошо умеете выполнять указания, умеете думать, но привыкли, чтобы это делали за вас. Вы пес Джима… Ауууу… – она вытянула голову вверх, изображая вой, а потом рассмеялась, небрежно откидываясь на спинку стула. - Но он вышел из игры, оставив вам последнее задание. И… Вы тоскуете? Вы чувствуете себя свободным, разбитым, без цели в жизни? – он говорил о настоящем так, словно бы оно у него было. Эвр поднялась со своего места, потому что ей была нужна посылка. И нужно было посмотреть, как и что будет делать верный соратник Мориарти, оказавшись под давлением интеллекта и декольте. Говорят, это действует особенно из-за гормонов. Впрочем, возможно, дело в чем-то более тонком, но Эвр не могла этого ухватить, как не могла различить смех и крик – слишком неявные вербальные сигналы. Сантименты – химические реакции, ведущий к проигрышу. Шерлок в этой игре проиграл.- Вы хотите остаться в игре, потому что иначе останетесь ни с чем – прошлое уже не вернуть, а будущее… О, ну вы ведь сами творец своего будущего, не правда ли? Или вот эта посылка? – она забрала сама, не сильно торопясь, впрочем, давая возможность себя остановить. Или хотя бы создать иллюзию этой возможности. - Может быть всё-таки воды? Выбирайте, времени у вас немного… Тик-так, тик-так! Не забывайте, мне ещё играть второй акт. А в Японии самураи совершают ритуальное убийство, теряя господина. Не чувствуете, что вы делаете тоже самое, ммм?

+2

8

Личность Себастьяна Морана в какой-то момент исчезла. В тот самый, когда ты перестаешь появляться на публике и пропадаешь из жизни других людей. Пожалуй, в этом и была вся трагедия – когда твой мир сужается до пары человек очень сложно найти дорогу обратно. Его тревожило, что сейчас вновь придется выбираться из тени и упоминание старого имени, полного звания, действовало как ледяной душ, способный вернуть все на свои места.
Знания, информация, которые меняют привычный ход вещей. Однажды он попытался стереть себя из этой системы, но видимо ничего не вышло. Всегда есть погрешность. В данном случае – женщина напротив.
- Боитесь замкнутых пространств? – у Морана не было желания вступать в долгие разговоры и искать неправдоподобные объяснения. – Хотя о чем это я. Человек, который в открытую высказывает свои мысли может ли вообще чего-нибудь бояться?
Полковник усмехнулся. Он никогда не чувствовал себя так свободно в своих действиях, реакциях на происходящее. У него не было причин тут оставаться, но и желания побыстрее совсем разобраться отсутствовало. Что-то странное его волновало, где-то совсем далеко, затаившись в черноте его души и сухости мыслей. Вот только понять что именно, было непросто.
Он внимательно слушал, но придавал мало значения словам. Посторонний шум, который касался его лишь косвенно, очередная игра, в которой он был лишь конем, бьющим по чужим врагам. И теперь он столкнулся с королевой? Абсолютно чужой, но ведущей свою партию. Люди с подвешенным языком считали, что это их главное оружие, в то время как Моран защищался железным терпением. Конечно он не был бессердечным, все же та доля человечности, которая должна присутствовать в каждом иногда отзывалась глухим эхом. Он нахмурился и проглотил застрявший ком воздуха в горле.
«Тик-так».
Слишком явное напоминание, звучавшее в его прошлом за закрытыми дверями.
«Тоска».
Нет, это было сожаление. Все, что приходиться менять, корректировать, все что Моран так не любил теперь стало его заботой. Вся жизнь была довольно удачным симбиозом, но этот ритм нарушен и задается совершенно другой такт, которому он все еще противится. Ему не хватает указания с чего стоит начинать.
Тонкие надрезы, которая девушка делала каждым своим словом, пытаясь понять угадала или нет, раздражали, в какой-то мере выводили из себя. Есть люди, которые молча делают выводы и используют их в своих целях, а есть те, кто стремится вылить все на своего оппонента. «Неужели твое одиночество отказалось говорить с тобой?».
- Может и так. Быть цепным псом не так уж и плохо, когда тебя кормят. Каждый рано или поздно нуждается в поддержке, чтобы его спину прикрыли, правда если вы не до глупости самоуверенны в своих силах. Не поэтому ли вы сами обратились к Джиму? - Моран бросает быстрый взгляд на приближающуюся женщину. Холодный, неискренний взгляд, которым обычно выискивают жертву, - Вряд ли у меня когда-нибудь был господин. Или в вашем мире есть только такой образ верности? Вы стали жертвой общественных стереотипов, не имея своего собственного опыта?
Образ цели ему определенно не импонировал. Пытаясь углубиться в сущность Себастьяна Морона можно было столкнуться с непробиваемой стеной безразличия за которой надежно хранились все воспоминания, все еще живые, но немые. Девчонке была нужна очередная игрушка, поинтереснее целого зала бездушных кукол.
Рука приближается к коробке, словно завершая разговор. Он внимательно смотрит на провокационные движения, медленные, тянущиеся и поддается. С силой схватив тонкое запястье, выпрямляется и не пытаясь скрыть отвращение сквозь зубы произносит:
- Вы стали его завещанием, надеюсь ваши игры будут того стоить.

+2

9

Боялась ли она закрытых пространств? Она, человек, который два года провел в частной психиатрической клинике, а потом пару десятилетий в секретной тюрьме на уединенном острове? На долю секунды в глазах колыхнулось пламя безумия, скользнуло по закрытой двери, потом по лицу мужчины напротив, который теперь разговорился, а потом потухло во внезапном смехе. Смех, на удивление, вышел легким и мелодичным, будто бы Моран сейчас рассказал ей презабавную шутку, а потом так же внезапно прервался:
- Закрытую дверь всегда можно открыть, - главное знать ключ. Это ещё Алиса знала, когда пыталась попасть в комнатку за занавеской, ела пирожки и пила сироп из бутылки без надписи "яд", чтобы попасть в заветный сад. Главное знать ключ. - Страх - это иррациональное ощущение, основанное на непонимании происходящих вокруг процессов. Человек боялся темноты, огня, ветра, - она усмехнулась одной ей понятной шутке. - Потому обожествляли и приносили им жертвы, чтобы избавиться от их гнева. Такие любопытные первобытные верования, когда зачатки интеллекта становились жертвами первых стереотипов. Так ведь сейчас не особенно много изменилось - люди всё так же боятся темноты, огня, ветра, просто считают, что могут с этим бороться. А ещё боятся того, что в них скрыто.
Давай, лови кость, ты так должно быть голоден, ведь хозяин не кормил тебя уже... Сколько прошло со времени смерти Джима? Два года... Два года ты вынужден слоняться вокруг да около, не решаясь ни порвать с прошлым, ни сделать самостоятельный шаг.
- А вы не бойтесь называть вещи своими именами, - он смешил своим упорством. - А кем для вас был Джим? Он мог быть соперником, врагом, злодеем-консультантом, но он никогда не мог быть другом. Это не то, к чему стремился Мориарти. А его самоубийство - это не то, на что вы могли повлиять, но это повлияло на вас, - ооо, Себастьян, зачем так злиться? Неужели так грустно до сих пор? Бедняжечка, мне так жаль... Ни капли не жаль, но неважно. - Я никогда не обращалась к Джиму, он был... - Эвр мечтательно запрокинула голову к потолку, пробуя охарактеризовать их отношения со злодеем-консультантом, но словам тут было не место. А Морана устраивало быть цепным псом - что же, это многое объясняет и многим его ограничивает. Верность собаки, как известно... О, а если не будут? Что тогда, Себастьян? Что вы сделаете, если мои игры не будут стоить того. И, кстати, чего эти игры стоят, вы хотя бы представляете? - она с детским любопытством разглядывала на его лице злость и отвращение, которые мужчина даже и не пытался скрывать. Жаль, что он при этом смотрел не туда, потому что вырезы и разрезы на дамских платьях для этого и нужны... Ну или для того, чтобы удобно было устроить нож... - Довольно, - Эвр перевела взгляд на зажатое в чужой руке собственное запястье, прикрыла глаза, старательно запоминая ощущения - боль. Боль была явной, ощутимой, настоящей; ей не нравились эти ощущения, но она как бы смотрела сейчас на все со стороны с научной холодностью. - Вы ничего не сможете сделать. А я смогу причинить вам боль, если убьюсь, потому что тогда вы навечно останетесь с невыполненным заданием. Если хотите, можете взять пистолет и сами меня застрелить, я подожду, пока вы его достанете из кармана пиджака, - она кивнула в сторону кармана, но глаза так и не открыла, слова произносила так, словно бы они были очень тяжелыми, они были гирями, которые ложились на Морана. - Но тогда вы можете отправляться со своей собачьей верностью и закопаться землей. Сядьте, сядьте и прекратите истерику. Вам ведь все ещё любопытно, кем мне был Джим, да? - Эвр распахнула глаза полные такого восторга, когда шептала последние слова на ухо, что в пору было отшатнуться от неё. - Я могу сделать вашу жизнь другой. Сядьте и выпейте воды.

+2

10

- Вам стоило быть профессором философии, а не актрисой, - он с недоверием слушал ее пафосные речи, не задаваясь лишними вопросами. В этом и была проблема слишком умных людей им на все нужны были ответы, на провокации, на бессмыслицу, поиск тайного смысла как особый вид наркотика дурманящий и притягательный. У Морана не было с этим проблем. Он не хотел думать, когда это было не надо, - Значит вы тоже чего-то боитесь?
Кем он был для тебя? Еще раз и еще, задаваясь одним и тем же вопросом, который выводит из себя, заставляет скрипеть зубами, словно собака, образ которой он на себя так удачно надевал. Рука с каждой секундой сжимает запястье женщины все сильнее – одно неловкое движение и сустав издаст хруст, такой привычный в обыденности, но не в данном контексте.

- Помощником... - безобидное высказывание, которое не смогло отразить весь спектр эмоций, которые так и не удалось перебрать Морану после смерти Мориарти. Обезличенное слово, которым он удачно прикрывался, когда дальше лезть не стоило, слово, раздражавшее своей бесчеловечностью. Это было его спасением от самого себя и от слишком агрессивного мира. Он не мог найти подходящее существительное, лишь вертевшиеся на языке «доверие», которое как нельзя лучше и в самой емкой форме провозглашало статус, которые последние года брал на себя Себастьян. Он знал, что все безумные гении до ужаса раздробленные на куски внутри люди и склеить сами себя они не могут. Им необходимо находиться с кем-то рядом, чтобы не переоценить себя. Чтобы вовремя остановиться.
«Разочарование».
Он не смог выполнить свою главную функцию. Не смог вовремя нажать на паузу, поменять исход всех событий. Он позволил Джимы увлечься слишком сильно, стать частью игры, которую он уверен, что сможет довести до конца. Мориарти так и не понял, что уже проиграл, когда выстрелил себе в голову. Почему? Потому что теперь его игра в определенный момент завершиться.
«Гнев».
Мужчина не единожды повторит слова презрения в адрес Джима, укажет на глупость, за которую тот потом поплатится. На что получит едкое «Не твое дело». Без гнева, без ненависти, без возвышения собственной персоны до небес. Он расставит однажды все по своим местам и вновь позовет, когда нужна будет помощь. Того, кому он сможет довериться еще сотни раз.
«Понимание».
- Да ты такой же сумашедший! – безумный смех разлететься по всей комнате, заполнит каждую щель и ударит по барабанным перепонкам. Гнев сменяется на милость. Улыбка, на холодный взгляд. Морану не нужны были слова, чтобы прочувствовать свою значимость. Пожалуй, это было самое ценное, что смог дать ему Джим взамен на беспрекословную верность – Моран нашел свое место в хаосе улиц и дом, которого никогда у него не было.

-...и работодателем. Люди – это череда событий в жизни, которые в определенный момент должны завершиться. Сожалею ли я о конце этого события? Нам всем приходиться сожалеть о чем-то, - мужчина даже не надеялся, что такой ответ устроит женщину. Полковник не хочет думать, что наживка, которую сейчас забросили, что посылка – единственное, что связывает его с прошлым, правда. Он больше в этом не нуждается, щенок довольно быстро вырос, чтобы взять всю ответственность на себя, - Жизней тех, кто захочет быть втянутым в игру.
Он опускает ее запястья, в какой-то момент почувствовав резкий удар крови по стенкам сосудов, сливающийся с глухим голосом возле самого уха. Тяжелый вздох. Он садиться на диван, и отодвигается от посылки, давая возможность ее забрать.
Она возносит себя, заставляя мир крутиться вокруг себя. Привыкла быть не просто частью, но и центром вселенной. Богом, которому дозволено все. Хочется выстрелить, закончить этот цирк, который она сознательно создавала. Но в этом нет необходимости. Тебе за это никто не заплатит.
- Вы действительно считаете, что способны изменить мою жизнь? Женщина, прячущаяся под выдуманным именем и фальшивым париком? Как вы можете изменить чужие жизни, если даже не способны поменять свою?

Отредактировано Sebastian Moran (27.01.2017 22:36:38)

+2

11

- Я могу быть кем угодно, - чем больше человек злится, тем в больший восторг приходит Эвр. Он настоящий! Подумать только, настоящий человек с настоящими страстями, которые можно рассматривать без увеличительного стекла, требуемого для братца Майкрофта. Такой живой, такой бурлящий, что, кажется, может взорваться прямо сейчас. - Боюсь? - она задумалась, наклонив по-птичьи голову, разглядывая собственное запястье, которое Моран сжимал все сильнее. Может ли она с точностью сказать, что чего-то боится? Боится тот, кому есть, что терять, а ей... Она боится разве что скуки, когда разум начнет заплывать жиром и превращаться из отточенного совершенного инструмента в невнятное образование, находящееся в черепной коробке любого человека на земле. Она боялась стать нормальной, потому что к чувству собственного превосходства над другими привыкаешь быстро, возносишься резко, а падать уже больно, очень больно. - Не в этой жизни.
Как и все другое - друзья, любовь, семья. Всё не в этой жизни, потому что Эвр была похожа на канатоходца, который вынужден был идти вперед, чтобы не упасть, не сорваться в окончательную бездну безумия и беспросветной тьмы сознания, не могла остановиться и сказать, что больше не хочет. Гениальность - это крест, каким бы он не был. Чаще всего - выжженный и вырезанный прямо на коже, сковывающий пудовыми гирями ноги - нет пути иного, кроме того, что тебе диктует что-то. Что? Безумие, просветление - всё одно. Обреченность. Сжатое шипами горло - не сбросить, не позвать на помощь, только идти вперед, а темп с каждой секундой все нарастает, безумный бег ведет к концу. Естественному, фатальному, ужасному концу - гений не может умереть обыденно.
Тик-так...
- Жизней тех, кто захочет быть втянут в игру. И не захочет... Это так скучно, - она смотрит на свое запястье безотрывно, жадно, с упоением - на нем проступают кровоподтеки, весомое доказательство сегодняшнего разговора. И был бы сейчас скальпель, она вскрыла бы себе вену, чтобы посмотреть, как кровь растекается, как лопнули капилляры. - Я не бросаюсь словами, - она все ещё поглощена созерцанием, но это не мешает ей криво усмехнуться. Этот раунд полковник проиграл - он бы выиграл и вырвался из сетей, если бы смог нажать на курок. Но он не смог. И уже не сможет, потому что только что накинул сам себе петлю на шею. - Так если всё сразу рассказать, то какой будет прок в игре? Неинтересно, когда задачка заведомо решена, кто же за неё возьмется? - она подняла невинно-чистые и удивленные глаза на мужчину. - Это всё равно что подарить подарок на Рождество на Хэллоуин. Никакого удовольствия. Прячусь ли я? - она посмотрела на свое отражение в зеркале. На свое чужое - она-то знала, что на самом деле её волосы черные и кудрявые, что глаза серо-голубые, а не карие, что на ней никогда не бывает вечернего платья и макияжа, потому что узникам в Шерринфорде положены белые одежды святых. Глумливо. - Но вы же прячете пистолет, когда выходите в люди. Я тоже прячу оружие. Имя не фальшивое, я его одолжила на вечер, а завтра оно вновь вернется к скрипачке.
Он не мог уйти. Он не получил оплату, и дело тут даже не в деньгах, в коем-то веке не в них, а в его преданности Джиму, он хотел билет на последний акт и, наверное, заслужил. Но Эвр не знала, как с ним поступить, стоит ли его вообще выпускать отсюда, ведь он сомневался, что она может изменить его жизнь, а она могла. Как минимум - забрать её.
- Имя, парик, платье - это вы видите. Но главного не видите, - она встала на колени перед Себастьяном, смотря снизу вверх на него так, как будто бы это он стоял на коленях. - Что вы видите? Смотрите на меня, - а чтобы он не отвлекался, она могла даже помочь ему сфокусироваться - она положила ладони на его лицо, кивнув на посылку. - Знаете, что там? Хорошенько подумайте прежде, чем соврать. У меня нет слабости Джима - он был непостоянный, а я всегда приношу опасность, я ей питаюсь.
Она растянула губы в улыбке, отпуская мужчину и забирая посылку, для этого нужно всего лишь податься вперед и можно создать впечатление, что она не видит в этот момент его лица.
- Вам пора кого-нибудь убить, Себастьян, вы как-то скверно выглядите.

+2

12

О силе искусства перевоплощения или об искусстве вовсе он знал не понаслышке.  Живой пример, словно застрявший в веках и отдававший лишь часть себя этому капризному жанру, сейчас стоял перед Мораном желая показать свое превосходство над ситуацией. И ей это удавалось как нельзя лучше, вот только чем больше женщина увлекалась, тем сильнее раскрывала свою истинную натуру, тем быстрее спадал с ее лица наложенный грим. Он чувствует ложь, слетающую с ее накрашенных губ, красиво упакованную самоуверенность, но такую слабую, беззащитную натуру. Страхи создают людей. И Себастьян уверен, что ее страхи однажды выползут из кровоточащей раны наружу. Но это не его забота, нет цели понять, даровать прощение или переубедить. Это только очередная жертва в огромном списке имен, очередной клиент, которого он забудет через пару дней.
- Довольно странно, что до моей жизни вам есть дело, - он успокаивается, находит ту точку равновесия, когда часть тебя все еще полыхает от ярости, а остальная пытается найти компромисс. Мужчине не нравился такой интерес к своей персоне и вообще, любой посторонний интерес, который был достаточно нездоровым, - Тогда оставьте ваше имя и личность при себе. Мне все равно, во что вы меня решили впутать. Ваша посылка, ваш договор был заключен не со мной. Я сделал все, что от меня требовалось.
В этот момент в нем проснулся тот черствый полковник, который не желал видеть дальше собственного носа, не хотел впутывать себя в мир, который был для него чужой. Эти игры, разума, мысли, велись на других полях. Себастьян умел только стрелять, аккуратно, быстро без промаха. Когда для кого-то это было важным. Эта же женщина не стоила ни копейки.
Прикосновения кажутся неестественными, чужими на его лице. Эмоции – лживыми. Руки, с какой-то осторожностью направляющие растерянный взгляд в нужную точку, обжигали сильнее, чем пламя. Его настораживала такая интимность, хотя бы потому, что это не было частью его мира уже многие годы. Касания – универсальный способ привязать к себе человека, заполучить чужое доверие, а в ядерной смеси с невинным взором они обезоруживали. Моран чувствовал себя под прицелом снайперской винтовки. Все тело напряглось, а удары сердца стали чаще разноситься по грудной клетке. Он пытается отгородиться от этого варварского способа помочь сфокусироваться на цели, которая интересовала лишь незнакомку.
- Угроза? Какой смысл мне играть в вашу игру, - его слова звучат как-то неуверенно, словно последнее, что он смог из себя выжить случайный набор букв. Женщина отпускает лицо и тянется за коробкой. Но именно сейчас, возраставшее с каждой секундой беспокойство требует выхода, выплеснуться наружу тем единственным способом, который предпочитает Моран.
Рука опускается в рядом лежащую сумку, быстрым, резким движением он запускает кисть под парик, с уверенностью хватая и натягивая настоящие волосы. Прижав женщину к стене лицом, надавив всем телом, уже не заботясь о своей репутации и здравом смысле. Обвиняет себя, что просто посмел задуматься о всем бреде, что говорят уста, запугивающие и манипулирующие, словно своей жертвой. Он не собирался быть частью очередной игры. Он наемник и это не его дело.
- У вас есть предложение или это вы так искренне предлагаете свою кандидатуру? – дуло ложиться на тонкое горло, он говорит тихо, надавливая на грудной отдел позвоночника своим корпусом, лишь слегка касаясь уха воздухом сумбурно выдыхаемом из легких, - В любом случае мы оба знаем, что я этого не сделаю. Цена за усилия слишком низкая, возможно потому, что ваша личность не является столь значимой? Бесполезная?
Он оскалиться и слегка подтолкнет ее к стене, отойдет на несколько шагов назад, спрячет оружие в пиджак не упуская женщину из виду.
- Совсем скоро второй акт, вам пора готовиться, - Моран постарается на скорую руку привести себя в порядок и еще раз блеснет звериным оскалом. Мысленно он уже не здесь, не в этой гримерке и прощание с последним заданием не кажется таким болезненным. Так он себя видит и в это хочет верить.

+2

13

Собака хватает кость и гложет ее с жадностью - ещё бы, Джим не кормил своего питомца, потому что было очень-очень занят, он просто умер. Странно, что ей есть до его жизни дело? Ничуть - ей нет до его жизни дела, но зато на варианты смерти - вполне, просто по той причине, что нельзя просто так бесполезно поводить биологический материал с хорошими навыками. Это называется словом "грешно"? Хотя неважно, не суть, важно следить, считать, ощущать, что она его разбудила, заставила выйти из того идиотско-лирического состояния, в котором он тосковал по своему боссу.
- Вы так любезны, - что изменилось бы, реши Моран, что ее имя и личность ему жизненно необходимы? Ровным счётом ничего, потому что она не его клиентка, потому что он, может, и не был пешкой в этой партии, но ферзю дела нет до чужих правил, она ходит так, как считает нужным, важным, интересным.
- Вы не доросли до генерала, - очень просто и с бесконечной скукой заключает Эвр. Себастьян делал ту же ошибку, что и мухи, попадающиеся в сети паука - пытался вырваться, сопротивлялся, злился, чем лишь усложнял себе жизнь и делал неизбежным финал. Любопытно, кстати, что почти всегда финалы предсказуемы, потому интересен лишь процесс его достижения. - Потому что у вас нет своей игры, лапочка. У чёрного пса много достоинств и один большой недостаток - когда умирает хозяин, он сам издыхает от тоски чувствуя собственную ненужность, неприкаянность. Ну, иначе бы вы давно выбросили эту посылку, уехали бы из страны, занялись своим делом. Что вы успели сделать за эти годы, милый мой Себастьян? - о, за два года можно перевернуть мир с ног на голову. Хотя ей для этого хватило пяти минут, но надо ведь быть снисходительной к обывателям... или не надо... - Успел превратиться в обывателя, - а ещё изнутри неприятно накатывало ощущение одиночества посреди бескрайнего синего неба. Что у них всех такого есть, чего нет в ней, что они могут иметь друзей, а она - нет? Это ощущение опасно своей натяностью, вибрацией струны, которая вот-вот лопнет и взорвет всю привычную реальность, разрушит только ради того, чтобы заставить испытать боль других, а потом, когда она насладится чужой беспомощностью... Чужая беспомощность отдавалась биением пульса на висках под пальцами - он пытался казаться спокойным, но сердцебиение участилось, тело напряжено.
Тук, тук, тук...
Никто не откроет!

Все эти резкие движения... Мужчины так сложно переживают тот факт, что они побеждены, сломлены и поставлены на колени, что она может ему простить подобную небрежность. Эвр закрыла глаза, вслушиваясь не в те слова, которые мелет обезумевший снайпер, а в то, что говорит его тело - больно не ей, а ему, он пытается перенести внутреннюю боль на внешнюю, заставить заткнуться здравый смысл внутри из-за ее испуга, скулежа и признания своей беспомощности. Но нет. Эвр расслаблена и пластична - шутка ли, но пьяные выпадают с третьего этажа и не разбиваются. Пока Моран говорит ей понятным ей языком о том, насколько ему плохо, вряд ли ли он замечает, что она не сопротивляется, она податлива и едва ли не стекает ему на руки. Только вот к волосам зря прикоснулся - в волосах было что-то особое, что-то слишком личное, чтобы позволять чужим притрагиваться к ним.
- О, вот это уже поинтереснее, - она продолжает над ним насмехаться, когда к горлу приставляют пистолет. Он слаб и не выстрелит, но вся эта вспышка бешенства говорит о многом, даёт пищу для размышления о человеческих химических процессах. - Теперь вполне понятно читаются ваши мысли, спасибо, - она игнорирует. Она игнорирует все, что является простой истерикой. - Вы проиграли, полковник, сделайте это хотя бы достойно. Цена... ммм... цена слишком высока, чтобы вы смогли ее заплатить, неа.
Правда теперь заплатить ее придётся, потому что ей так хочется.
- О да, второй акт совсем скоро начнётся. Ваше место на галерке в зрительном ряду? Как иронично, - парик пришлось снять, обнажив копну чёрных кудрявых волос и саркастичную улыбку. - Интересно, как вы выйдете отсюда? Дверь закрыта и... - она мечтательно потянула, кидая чужие волосы на диван и берясь за скрипку. - И, кажется, закрыть ее проще, чем открыть. Но вы идите, Себастьян, идите, пока вас не сдуло восточным ветром. Если сможете, - она про него забыла, смычок встретился со струнами. Эвр поглощена музыкой, которую исполняет безукоризненно, но которая ее не волнует - это чужая музыка, но это реквием. - Ах да, Джима я попросила подарить мне на Рождество. Я люблю подарки - они создают иллюзию дружелюбия, ощущения, что всем не все равно до вашей жизни. До моей, правда, действительно не все равно. Ну же, уходите, раз вы не нуждаетесь в поводыре.
Дверь закрыта наглухо, замок, на который ее закрыл Моран, был не единственным.

+1

14

Все вокруг почему-то считали, что игра – единственная движущая сила жизни, упуская детали, что каждый элемент, даже плывущий по своему собственному течению был всего лишь частью событий, никак не связанных. И Морана раздражало, что он постоянно становился пешкой в чьих-то руках. Возможно жизнь его сталкивала не с теми людьми и абсолютно не в то время, чтобы жаловаться, возможно, он сам на подсознательном уровне желал быть втянутым в бесконечное число попыток великих гениев приспособить весь мир под себя. Чувство искреннего эгоизма, кравшееся ситуациями, выходившими из-под контроля. Полковник мог все бросить – в этом не было сомнения. Так поступают люди, чья компания разоряется, чья карьера зашла в тупик. Но когда работа становиться больше, чем просто обывательская деятельность, когда ее эффект вплетается в твои мышцы с некоторой болью, ты не можешь просто так взять и разорвать эту связь. Стараешься ухватиться за любую возможность, чтобы остаться на плаву. Моран не любил быстрых течений, быстрых игр, но всегда приспосабливался, переступая через собственное эго.
А был ли он все это время заинтересован в выигрыше? Все что казалось ему важным, вся эта череда событий начиная с роковой посылки, продолжаясь в суицид, безумных заказчиков, наконец обрела свою конечную точку. Одно мужчина осознавал совершенно точно – этот шаг, эта встреча нужна была лишь для того, чтобы запустить что-то новое и черт знает как он оказался в гуще событий. Действия - отражение инстинктов 21 века. Приобретенные под давлением одиночества и незащищенности. В большом мире было слишком просто потеряться, во всем, начиная от своих эмоций, заканчивая чужими лицами, но применение оружия возвращало к первоисточнику – к инстинктам, живущим глубоко внутри и не дававшим споткнуться о реальность. Насилие над человеческим разумом и телом было индивидуальным антидепрессантом.
- Думаете, я захочу попасть на второй акт? – он нахмурился и на всякий случай подошел к двери, повернув ранее закрытый замок, небрежно дернув за ручку – закрыто. Чувствовал ли он себя в плену? Нисколько. Видимо женщина не собиралась заканчивать разговор так быстро и конечно не согласится на ничью. А Моран даже не хотел думать, во что его втягивали чужие тараканы в голове и какие идеи преследовали.
Себастьян опирается на стену и начинает внимательно наблюдать за незнакомкой, устроившей для него персональный концерт. Он не любил музыку в той степени, в которой ей наслаждались и восхищались многие, он не умел находить в искусстве успокоение. Мужчина мог бы с легкостью вскрыть замок и уйти, но выглядело бы это глупо – затянутый в игру, Моран не хотел нарушать чужие планы – эти гении слишком ранимы.
Он молча стоит, выслушивая каждое слово, улавливая каждую ноту, соскальзывающую со струн. Он в той же степени напряжен, но сейчас не подает и виду. Несколько минут ожидания, подходит к девушке и берет ее за руку, отдергивая, не слишком резко в сторону, прерывая короткое выступление. Она отвлеклась, а он не любит терять драгоценное время.
- Вы до безобразия обаятельны, когда так самоуверенны, - на лице появляется лживый оскал сочетающий в себе презрение и удивление, - Конечно, вы не были просто клиентом. Им никогда не оставляют свои предсмертные посылки, да и вообще после смерти они становятся… не интересными? Тут что-то личное? Зная Мориарти, могу сказать, что единственное, что его волновало это то, что однажды найдется тот, кто сможет его переиграть.
Он замолкает и задумчиво бросает взгляд на пол, пытаясь одновременно отогнать лишние мысли.
- Вы мне собираетесь что-либо предложить или это очередные бессмысленные речи?

Отредактировано Sebastian Moran (28.01.2017 17:49:51)

+1

15

Погоня, соревнование, кайф - они все были рабами этих чувств. Гении до болезненности азартны, они бегут вперёд, пытаясь первыми порвать ленточку на финишной прямой; кульминация - это счастье, которое сразу же сменяется опустошением скуки. Скучноьжить просто так, скучно просто сидеть и строить головокружительные теории не пытаясь их проверить на корректность, не пытаясь заставить мир изогнуться бараньим рогом, найти ту точку и тот рычаг, которые бы позволили перевернуть весь мир. Скука - это то, что люди вокруг называют нормальной жизнью: дом, работа, коллеги, жены, мужья, любовники и любовницы, пьянки и потом снова дом, работа. Эта рутина - самое настоящее болото, вскрывающее мозг визгом бесполезного тиканья часов, впрыскивающего в кровь боль от ощущения прожигания жизни, клетка, которую не открыть, даже из Шерринфорда выбраться проще.
Игра - это единственный способ выжить и не задохнуться в смоге бездумного прожигания жизни. Соревнование - это единственный способ идти на пределе своих возможностей, тем самым перебарывая себя и становясь сильнее, ярче ощущать биение собственного сердца.
Мориарти это знал, Шерлок это знал, но Джим соскочил, добрался до своей конечной, оставив Холмса ни с чем, кинув его в омут обыденности без достойного противника. Но он был милосерден - он соскочил с поезда тогда, когда понял, что есть человек, которого ему не переиграть. Он оставил для детектива-консультанта Эвр - подарок, настоящий восторг для ума, ищущего достойную задачку. На сцене каждый должен появляться и исчезать в своё время, не нарушая архитектуру спектакля.
Вопрос Морана она оставила без ответа, лишь усмехнулась - он хотел на второй акт, пусть даже и сам себе в этом мог не признаваться. Человек, не вышедший из игры сразу (ногами вперёд или моральным калекой), так или иначе подсел на игру. Игра не выпустит никого.
- А что такое "обаятельный"? - она перевела взгляд со смычка на руку мужчины, потом на свою, а потом подняла глаза все с тем же наивно-детским выражением. - Вы делаете успехи, - она кивнула, соглашаясь с рассуждениями Морана - клиентам не оставляют посмертные подарки. Впрочем, она могла бы с лёгкостью опровергнуть логическую цепочку парой фраз, ведь такое применительно к любому человеку. А Джим не был любым. И поправка на ветер, которую так сложно всегда учитывать в аэродинамике и баллистике. - Вы ведь прекрасный стрелок. Вы учитываете ветер? - сколько жизней сгубил простой ветер, скольких ещё сгубит. - Если вы определились, то у меня для вас есть задание. Даже несколько, но не все сразу. Вы когда-нибудь слышали о майоре Шолто? - ей нужен был независимый источник доходов. Можно было бы вскрыть национальный бюджет, но это было чревато тем, что Майкрофт спустится с небес собственного памятника на землю и заметит, как его обвила уже змея сестринских просьб. Не стоило так банально рисковать. К тому же, были куда более интересные задачки, которые ещё давали удовольствие интеллектуальное. - На столе лежит конверт, в нем инструкции. Можете не заботиться - все отпечатано на принтере в местной канцелярии, так что дополнительной информации не даст, не тратьте время. Джим оставил ещё кое что, но это нужно забрать у людей, которым подобные вещи совсем ни к чему. Не захотят отдать - убейте. Или не убейте - не отказывайте себе в удовольствиях, я не оставляю на этот счёт вас жестких требований. Кроме одного: все должно быть тихо, заурядно. Сделайте из незаурядных убийств заурядные, не привлекающие внимание и не будоражащие Скотленд Ярд. Начните с Национального музея, там есть кое-что, что потребуется.

+1

16

- Надеюсь, когда-нибудь вы догадаетесь сами, - внимательный взгляд устремляется прямо в чужие глаза, замечая молчаливое согласие, никак не связанное с последующим вопросом. По крайней мере Моран не видел этой связи. В его голове все нити, которые должны были привести к разгадке личности стоящей перед ним женщины, теперь окончательно запутались в один огромный клубок, копошиться в котором сейчас не было смысла. Себастьян найдет применение этим данным, которые удалось выудить из столь короткого знакомства, но как-нибудь в другой раз, ведь каждая фраза, которая должна была стать некоторым ключом заводила в еще больший тупик. Превосходное владение своим языком, нет, насчет профессора философии он явно погорячился, ей бы стоило работать на правительство, где-нибудь в отделе промывки мозгов. На лице Морана можно было уловить нотки недоумения, граничащие где-то поблизости с возмущением. Возможно, это и был ответ на вопрос про ветер, который мужчина посчитал риторическим.
«Задание». Это слово как нельзя лучше бодрит и переносит в реальность, от которой он уже начал отвыкать.  Отпуская чужую руку, полковник слышит каждое слово, он не особо быстро отходит от женщины и подходит к столу, берет в руки конверт, который действительно не выглядит примечательно. А еще он чувствует себя подобранной на улице дворнягой. Словно его из одних рук передали в другие на хранения. Мужчина не был ценной посылкой, но почему-то заслуживающей доверие… или милосердие?
- Возможно я не впервые слышу его имя, но лично не знаком, - он повернет конверт и спрячет его во внутренний карман пиджака. Подальше от лишних глаз, в полном одиночестве он предпочтет узнать подробные инструкции и приступить к их выполнению. О, еще одна просьба с того света от его бывшего босса. Поможет ли это ему подняться на ноги? Он никогда не убивал в свое удовольствие, иначе бы последние его враги или же однажды обыгравшие в рулетку соперники были бы мертвы. Это мгновенный интерес, возможность докопаться до всего, что натворили чужие руки или же выбраться из сети, сотканной посторонними руками, - Вы хотите, чтобы я ограбил Национальный музей? Там охрана не уступает Лондонскому Тауэру или вы бросили мне вызов? Что я должен буду сделать и какова моя прибыль?
Он поворачивается к женщине, переставая замечать небольшие движения за собственной спиной. Эти связи прослеживаются повсюду, все, что так тщательно скрывают от чужих глаз постепенно выползает наружу, Морану лишь стоит выждать нужного момента со свойственным ему спокойствием. Охота на тигра, вырывающегося из клетки.
- Я все сделаю, но вы же понимаете, что мне придется потом как-то связаться? – полковник не задает лишних вопросов, все равно ответы на них он не получит. Видимо есть очень веские причины, чтобы прятаться от всего мира под множеством масок, - Вы уверены, что можете мне доверять?

+1

17

Папа никогда не разрешал им завести собаку, потому что у него была аллергия. И никакие ухищрения, никакое обаяние, никакие уговоры не меняли этого обстоятельства – они не могли завести собаку, потому что у него была аллергия. Эвр была слишком умна, чтобы пытаться тайком обзавестись домашним питомцем и верным другом, который, возможно, решил бы все проблемы и кризис несоответствия возраста и развития интеллекта, разрушавший ребёнка изнутри, был бы преодолен. Но нет. Шерлок завел Виктора, а у неё был самолетик.
Теперь она была большая, самостоятельная и сама могла решить, что ей нужно и что ей можно. Правда, она так и не завела собаку настоящую – её слишком сложно держать в камере, просвечиваемой со всех сторон и похожей на витрину в музее, - но, зато, она могла позволить себе наемника, который был не так далек от четвероногого друга, просто ходил на двух ногах и говорил по-человечески. Удивление в его глазах вместе с возмущением Эвр смешат, заставляют едва заметно улыбнуться – с первым этапом приручения и дрессировки закончено, можно переходить к следующему.
- Узнайте всё, что сможете, о нём. И его семье, – главное, что эти деньги Эвр не потребуются, но разгадать загадку всё равно интересно, как маленькое упражнение для мозгов, пока будет свободная минутка в подготовке к основному событию. - Желательно не напугать старика до смерти, иначе придется очень сильно постараться, чтобы найти все припрятанные им от правительства невыплаченные налоги и прочие деньги.
Продажа наркотиков занимала в свое время ум Эвр, но подсчеты быстро привели к выводу, что есть куда более выгодные и при этом законные способы сколотить состояние, если ей однажды это потребуется. В законодательстве были такие бреши, что даже не требовалось особенно напрягаться и изворачиваться. А ещё она считала, что если братец Майкрофт заставляет её проводить аналитику на благо Британского правительства, значит ей полагается что-то большее, чем маленькие подарочки, так что на деньги налогоплательщиков тоже имеет право. А если не имеет – ей всё равно. Она просто хотела кое-кого извести. Потом. Когда закончит второй акт, когда можно будет перейти, если она останется жива, к другим страждущим её внимания и ласки.
- Почему ограбить? Заменить подделку на подделку, – в свое время Джим уже заменил оригинал на подделку, никто не заметил. Почему бы не продолжить добрую традицию… - Если воспринимаете это как вызов, значит для вас это на грани возможностей. Возможно, я пойду с вами, немного помогу, – она усмехнулась – так она ещё не веселилась. Провернуть такую авантюру буквально под носом у Майкрофта и Шерлока? О, это определенно стоило того! - Ваша выгода, как я понимаю, измеряется в денежном эквиваленте. В конверте, кроме инструкций, чек. Вам понравится, – особенно чек понравился скрипачке, чье место она сейчас заняла и чье лицо украла. Но девица была не в том состоянии, чтобы отказывать в подобных мелких просьбах. - Что касается связи… Вам привычно имя Джим, давайте я буду Джейн, – она пожала плечами, надевая на себя безликое имя. О том, чтобы дать Морану адрес Шерринфорда, речи быть не могло, хотя она бы хотела увидеть, какое выражение примет его лицо, когда он услышит подобное, но в некоторых удовольствиях приходится себе отказывать. Вариантов было много и ни одного, по сути. - Пишите на номер, который так же лежит в конверте, смс-ки. Если у вас есть, что мне сообщить, то пишите, что «Сегодня отличная погода», если осложнения, то «Пропала собака», ну, а если что-то срочное, то просто «Реквием». После отправки ждете ответ с указанием места и времени, потом всё стираете.
Лондонский номер телефона вряд ли вызовет у кого-то подозрения. Проблемы начинались с возвращением на Шерринфорд, потому что туда телефон везти было нельзя, чтобы сигнал случайно не отследили даже при выключенном аппарате. На этот случай был милашка Дэвид, на номер которого всегда можно было поставить переадресацию.
- Вопросы, Себастьян?

+1

18

Его закинули в омут, прежде такой знакомый, заставили «копошиться в шелухе», которая ничего не значит. Это не наводило тоску, даже наоборот, заставляло почувствовать прежде забытый драйв, с каждой секундой ускользающий из рук Морана. Напугать беззащитное животное, а он уверен, что этот человек пока даже не подозревает в какую засаду попал и как теперь из нее выбираться. Дело все в ней. В той, кто считает, что правит всем парадом. Мужчина может просто отказаться, ведь по сути причин застревать надолго у него нет. Вот только сказать «нет» не хочет по известным всем причинам. Информация бесполезна.
- Вы не постоянны в своих словах, - он постарается избежать внимательного и строго взгляда надзирательницы, приправленного щепоткой сумасшествия. Подойдет к дивану и поднимет сумку, попутно убирая в него оружие, уже пригревшееся возле поясницы. Это все, что было необходимо? Слишком просто, чтобы затягивать надолго и слишком бессмысленно, - Думаю, ваша игра стоит тех усилий и затраченного на нее времени.
И ресурсов. Он не произносит это вслух, но желает верить, что усилия, потраченные на эту встречу, окупятся.
- Боюсь, вы забываете, что я далеко не Джим Мориарти, который бросается на любую авантюру, не просчитав предварительно риски. Впрочем, как хотите. Если вы не станете помехой, то мне бы пригодились лишние руки. Я ознакомлюсь, - Моран несколько раз ударит по пиджаку, напоминая о наличии задания. Накинув сумку на плечо, он подойдет к двери и еще раз обратит свое внимание на женщину, - Думаю, я не зря трачу на вас свое время. Свяжитесь со мной за несколько дней, как запланируете свое великое ограбление, или как вы любите их там называть, Джейн.
Ограбления национальных музеев. Конечно, оставить у всех на глазах свои тайны лучший способ их замаскировать. Вот только возвращаться за ними в конце концов тоже приходиться. Но это был вызов, красивый, в приятной упаковке вызов, на который стоило ответить. Для которого его подготавливали последние пол часа. Себастьян хочет верить, что застрял в этой сети событий ненадолго, всего пару дел за справедливую плату не смогут кардинально изменить его жизнь.
- Не заставляйте меня взламывать замок и привлекать лишний шум – вам это ни к чему. До скорой встречи, постарайтесь завершить свое вступление достойно.

+1

19

Ну вот и всё. Капкан захлопнулся, оставив Морана с конвертом во внутреннем кармане пиджака, который затянет его в расставленные сети куда больше, чем он мог бы предположить. Выгода? Ресурсы? Безусловно. Для тех, кто не чувствует необходимости делать что-то ради самого процесса, ради красоты умственных баталий и состязаний разумов, нужны вполне осязаемые и банальные, приземленные стимулы. Полковник, правда, при этом довольно серьёзно инфицирован. Но чего можно было ожидать от человека, который провел достаточное время возле Джима Мориарти? Да, он не стал злодеем-консультантом, потому что для этого нужен особый склад ума и творческое безумие, но он так же подсел на кайф от сверхсложных задач, которые ему ставились и которые нельзя было не выполнить. Человек, которого постоянно встряхивают и заставляют идти на пределе, на самом деле, куда счастливее, чем простой обыватель со своим хваленым распорядком дня. Так считала Эвр, беззаботно не принимая других точек зрения - чтобы она начала считаться с чьим-то мнением, как минимум, человек должен был быть одного уровня с ней, должен был иметь мнение и право на него, уметь отстаивать и аргументировать, потому что в головах большинства то, что они считают "своим личным мнением" является не более, чем результат промывки мозгов маректологами.
- О, я весьма разумна и полезна, не переживайте, - извращенное чувство юмора заставляет вспомнить, что про нее говорил старший братец, когда убеждал серьёзных людей прибегнуть к помощи своей сестры-узница. И она не могла с ним не согласиться - она была очень разумна. Настолько разумна, что Майкрофт очень зря решил пользоваться ей, потому что этим жестом открылся, подставился под удар и дал возможность пользоваться собой. Синдром старшего брата и человека-контроля очень плохо на нем сказался, но вырос он крайне забавным, Эвр, по-своему, даже любила его. Наверное. - Напишу. Мне, безусловно, лестно, что вы нашли время на мои игры, - остается только рассмеяться. Люди такие занятные, за ними можно наблюдать бесконечно - за их глупостью, за их стереотипностью. Хотя, иногда это даже не смешно. - О, безусловно, - замок срабатывал на определенную звуковую комбинацию, поэтому коротенький проигрыш заканчивается щелчком разблокировавшейся двери. - Хорошего вечера, полковник Себастьян Моран.
Эвр отсалютовала смычком на прощание, продолжая смеяться. О, достойно провести второй акт? Но она могла отыграть безупречно всё, что требовалось, при этом совершенно не отвлекаясь от собственных мыслей. Другое дело, что красоты она в этом не находила - возможно из-за того, что все так же думали о своих делах, когда брали инструменты в руки, и выражали слишком много собственной ущербности. Она слышала не Баха, она слышала тараканов.

0


Вы здесь » Sherlock: Ancora » Архив законченных историй » Реквием по мечте


Рейтинг форумов | Создать форум бесплатно © 2007–2017 «QuadroSystems» LLC