ОЧЕРЕДНОСТЬ В КВЕСТАХ:
ФОРМИРУЮТСЯ НОВЫЕ КВЕСТЫ
МАСТЕРСКИЙ СОСТАВ:
Eurus Holmes

ПОЛЕЗНЫЕ ССЫЛКИ:
Сюжет Роли Правила FAQ Прототипы
Шаблон анкеты Гостевая книга
ЖДЕМ В ИГРУ:
Джона Ватсона, Молли Хупер, Ирэн Адлер, Марту Хадсон, Рудольфа Холмса, Джанин Хокинс, Гарриет Ватсон, Билла Уиггинса.

Sherlock: Ancora

Информация о пользователе

Привет, Гость! Войдите или зарегистрируйтесь.


Вы здесь » Sherlock: Ancora » Флешбеки » Лишь грезы


Лишь грезы

Сообщений 1 страница 18 из 18

1

ЛИШЬ ГРЕЗЫ
Герои: Алан Блант, Эвр Холмс.
Время и место действия: Лондон, Гайд-парк, 11 февраля 2014 года.
Предисловие: Но я — бедняк, и у меня лишь грёзы...
И я простираю грёзы под ноги тебе!
Ступай легко, мои ты топчешь грёзы...

0

2

Дождь не помеха. А окружающая пустота – лучшая публика для репетиции, когда ему нужно сконцентрироваться, понять и прочувствовать персонаж, который никогда не существовал в реальности, лишь в голове автора и на бумаге. Алан забрался на сцену и отряхнул руки, не теряя времени на ступени, ведущие за «кулисы» - тесную комнатушку, у которой также не было потолка. Стоило начать с начала. Кто он? Откуда приехал? Что было в его прошлом, что привело его в таком состоянии сюда?
Он снял успевший промокнуть тренч и положил его на деревянный, с уже потрескавшейся краской, пол. Кофр со скрипкой завернул внутрь и вновь выпрямился. Оглядев зал, состоящий из скамеек, расположенных овалом, он сделал шаг назад и задумчиво приложил пальцы к губам.
Текст он помнил хорошо. Но текст – это просто слова, сложенные во фразы. Нужно было придать им объем, сделать живыми и органичными. Даже те, что не придется произносить со сцены. Он должен выйти, встать на самом краю авансцены и передать все одним лишь взглядом, так чтобы зритель все почувствовал. И его бы пробрало от надлома в человеке перед ним. Он почти отрешен от этой жизни. Почти потерян. Всего один шаг, и он рухнет в зал к их ногам.
Алан повернулся к залу боком, отдернув руку от лица и забормотал:
- Самоубийцей называется тот, кто, под влиянием психической боли или угнетаемый невыносимым страданием, пускает себе пулю в лоб; для тех же, кто дает волю своим жалким, опошляющим душу страстям в святые дни весны и молодости, нет названия на человеческом языке, - он прошелся до левых кулис, замер и заговорил громче, добавив необходимого выражения в интонации. - За пулей следует могильный покой, за погубленной молодостью следуют годы скорби и мучительных воспоминаний. Кто профанировал свою весну, тот понимает теперешнее состояние моей души. Я еще не стар, не сед, но я уже не живу, - развел руки в стороны в бессильном жесте и откинул голову назад, подставляя под частые капли. Затем спрятал лицо в ладони, стирая влагу. Алан развернулся, не замечая ничего перед собой, просто двигаясь в сторону правых кулис. - Психиатры рассказывают, что один солдат, раненный при Ватерлоо, сошел с ума и впоследствии уверял всех и сам в то верил, что он убит при Ватерлоо, а что то, что теперь считают за него, есть только его тень, отражение прошлого. Нечто похожее на эту полусмерть переживаю теперь и я...
Полусмерть. Обреченность. Равнодушие. Немой крик о помощи, который стыдно облечь в настоящий, но он там, он внутри. Или его нет? Уже нет, потому что внутреннюю пустоту заполнило смирение. Алан остановился и перевел взгляд на зрительный зал. Он не заметил, как у него появился реальный зритель. Женщина смотрела на него внимательно, также не пытаясь спрятаться от дождя.
- Для знакомства нужно одно лишь мгновение. Для знакомства в пустом зале под дождем – еще меньше, оно просто напрашивается, - подумав немного, он добавил. - Вам нравится Чехов?

+1

3

Эвр читала, что есть страны, где в феврале не бывает дождя: где-то лежит снег, где-то печёт солнце. Эти частности не имели значения, потому что главным была лондонская сырость, так резко отличавшаяся от стабильности ее камеры-аквариума с постоянной влажностью, стабильной температурой. Статичный аквариум, но даже аквариумисты знают, насколько ко важно воссоздать некое подобие экосистемы и естественных условий обитания. Стоячая вода - мертвая вода; Эвр надоело смотреть на глупых охранников через стекло, поэтому дождь воспринимался как нечто отличное, являющее собой пусть и элемент дискомфорта, но заставляющий меняться.
Ей очень нужно было измениться, смыть с себя холодный свет тюрьмы, медицинскую белизну своих одежд, чтобы затеряться в толпе до поры до времени. Чтобы охотиться нужно научиться мимикрировать, сливаться с окружающим миром, будучи хищником прикинуться безобидным жвачным животным, прожигающим жизнь так же, как все допропорчдочные идиоты. Нужно было раствориться в толпе, перенять ее повадки, но для этого было мало знать о стадных рефлексах и распорядке жизни обывателя, нужно было вести себя так же, немного различаясь в зависимости от роли, которую придётся примереть. А ролей будет много - в этом женщина не сомневалась, но сейчас, когда она находилась в самом начале подготовки к представлению, ещё было время все обдумать и подготовить себя. Это было самым главным. Нужно было надевать на себя не только чужие имена и парик, но становиться теми, кто окажется избран ею для главной цели. Предстояло провести не только Шерлока, обладавшего для среднестатистического человека поразительными дедуктическими способностями, но совершенно не представляющим, как выглядит его сестра, нужно было одурачить всех, стать тысячеликим существом.
Это было ново. В новизне Эвр находила единственное удовольствие, когда мозг не был занят решением сложных задач, подобающих ее способностям. А таких задач, если быть честными, было не так много. В основном все вокруг было шелухой, не стоившей ее внимания. Новизна давала возможность развиваться дальше, идти вперёд.
Некоторые вещи невозможно полноценно изучить по книгам. Для Эвр это было странно, но она не могла не признавать, что книги не вмещают в себя всего необходимого, а в ряде случаев не помогает логическое продолжение по непривычности опущенных подробностей и фраз. Некоторые секреты хранились в мозгах и сердцах живых людей. Это удручало, потому что она была невысокого мнения о большинстве, приходилось признать, что среди большинства есть и кто-то выдающийся, превосходящий ее в каких-то областях. Это было поправимо, она обучалась намного быстрее, чем обычный человек, ей нужно было лишь понять, как расставить акценты, на что обратить внимание, дальше она сможет сама довести до совершенства свой образ.

В Гайд-парке было мало людей, погода не располагала. А жаль, потому что Эвр надеялась посмотреть на выступающих смельчаков, пытающихся продемонстрировать окружающим свой богатый внутренний мир размером со спичечный коробок. Без людей здесь было лучше.
А потом она заинтересовалась монологом, доносившимся со старой сцены: мужчину, похоже, не смущало отсутствие зрителей, как и дождь. Это означало то, что он не пытался привлечь внимание (или был совершенным тупицей, выступая в такую погоду перед пустыми пространством), он репетировал. Это было достойно внимания хотя бы ненадолго, потому что в процессе произнесения монолога он менялся.
- Мгновение не даст ничего или даст все, - Эвр засунула руки в карманы пальто, внимательно глядя на мужчину. - Драма на охоте не самое характерное для Чехова произведение, ближе к Достоевскому. Не находите? Почему вы здесь?
На самом деле и мгновения не требовалось, чтобы Эвр приняла решение. Бережно спрятанная скрипка добавила немного сантиментов, наверное, к высоким скулам, острому подбородку и кудрям. Это было забавно.

+1

4

Алан посмотрел по сторонам: редкие прохожие торопились по своим делам, прячась под зонтиками, даже не поворачивая в их сторону головы. Никому не было дела до парочки безумцев, которые мокнут под дождем в феврале, притворяясь, что нынче, по крайней мере, июнь.
Пока он декламировал, он не чувствовал холода, он вообще не ощущал никакого дискомфорта, размышляя лишь о том, что в душе его персонажа. Как он стал убийцей, и как пережил это, оставаясь внешне таким же, ничуть не изменившись, не ожесточившись. Алану, как и Чехову, был интересен путь к убийству, ведь на сцене это должно выглядеть не наигранно, зритель должен поверить ему.
- Он был еще очень молод, когда написал «Драму». И в отличие от Достоевского не пытался  оправдать своего героя, заставив понять и принять совершенный им проступок как благо, скорее он хотел ошеломить читателя неожиданной развязкой, а не просто описать душевное падение, - пока Алан говорил, он вновь вышел на авансцену, где присел на край, свесив ноги, чтобы не возвышаться над женщиной и иметь возможность лучше ее рассмотреть. Капля безумия в ней точно была, как и в нем самом. Еще какая-то скованность, словно общение с человеком было для нее в новинку. При этом она не просто смотрела, а изучала его, как энтомолог новую особь. Не хватало лишь лупы и пинцета, которым можно расправить крылышки, а можно оторвать. – Здесь дешево. Даже еще лучше, совершенно бесплатно. Не нужно платить зрителям, чтобы побыть на сцене и прорепетировать новую роль.  А что вас привело сюда, кроме желания заработать простуду в эту прекрасную погоду? – он стряхнул капли с подбородка и улыбнулся, и в нем уже не было ничего от Камышева.

Отредактировано Alan Blunt (16.02.2017 23:21:39)

+1

5

Эвр проглотила в свое время и Драму на охоте, и Бесов, и Трёх товарищей, и Защиту Лужина, но так ничего и не поняла. Художественная литература вызывала в ней недоумение и ощущение попадания в другую плоскость, где все её идеальные схемы и числа, внезапно, обращались в хаос - художественная литература писала про эмоции. Эмоции женщина не понимала. Она попыталась систематизировать, распределить страх, гнев, любовь, радость, наивность и всё, что ей встречалось в тексте, у человека почти так же, как натягивались мышцы на скелет, но не выходило. Она попробовала пару раз написать несколько уравнений, вывести из сказок частоту любви и алгоритм, согласно которому один человек испытывал к другому какое-то влечение или отторжение, но это было достаточно эфемерно. Волновые процессы, для которых подбирались частоты и амплитуды, привели её в свое время в восторг, а потом в глубокую задумчивость, потому что нельзя было разрезать грудную клетку и посмотреть, так ли всё это функционирует. Для нее это было подобно коду, к которому не было ключа. Но она пыталась расшифровать, для этого требовались те, кто мог бы ей продемонстрировать достаточно наглядно каждую эмоцию.
- Вы так считаете? - она уцепилась за то, что мужчина говорил о Чехове так, будто бы тот не проживал историю со своим героем, а смотрел на него со стороны. - Но разве Оленька не была тем самым оправданием его поступка? Дочка лесника, которая выросла слишком жадной для той среды, в которой находилась - ей и статус с богатством, ей и любовь, - по правде, в свое время Эвр споткнулась об поведение героини, не понимая, откуда в девушке взялись все те качества, но потом она смирилась с художественной литературой. - Впрочем, всякий автор непременно должен любить своего героя, ведь на нём строится сюжет, каким бы хорошим или отвратительным он не был, а ради этого сюжета и пишется книга. Впрочем, читателю всё равно. В один момент ему уже не нужен ни Гете, ни Шекспир, ему не нужны книги, потому что его мир - его душа, - и душа убогая, ущербная. Когда-то ввели концепт маленького человечка, его проблем и горестей, на том и умерло высокое в людях. Когда перестали смотреть на звезды, начали копаться в собственной грязи. Не осталось титанов Возрождения, а Эвр искренне тосковала и жалела, что не сможет поспорить с да Винчи или Макиавелли. - Неужели на репетиции тоже уже пускают за деньги? - она рассмеялась, потому что пассаж ей понравился, Эвр останется и ещё ненадолго. - Но здесь Камышев намного органичнее смотрится, чем в теплом и сухом зале, пропахшем нафталином. Не знаю, - женщина пожала плечами. - Искала... Просветление. Да, пожалуй, что его. У вас, часом, не найдется запасного?
Говорить с человеком зная, что каждое твое слово не записывается на камеру, было непривычно. Говорить с человеком, который не дрожал как больной малярией от осознания, что он говорит с гением, определяющим век, было тоже непривычно, но не больно. Но подниматься к мужчине она не спешила, пока она рассматривала его снизу. Потом рассмотрит с другого ракурса, ей нужно рассмотреть со всех, запомнить, сделать в мысленном журнале наблюдений пометки.

+1

6

Он никогда раньше не обсуждал произведение со зрителем. Да даже с постановщиками едва ли. Они любили говорить: «сыграй нам как Джонни Депп в Мертвеце» или «изобрази-ка Аль Пачино в Крестном отце». Их интересовали лишь знакомые образы, потому что они уже зарекомендовали себя и получили необходимую долю популярности, которой хватит на долгие годы и другим. Им никогда не приходило в голову представить, что скрывается за каждым персонажем, какие страсти там притаились и вот-вот ждут выхода. Для них это были лишь имена. Двумерные характеры, изображаемые не слишком умными артистами, картонные декорации, которые не надо уносить со сцены, так как они способны уйти сами. Но зрителя, по крайней мере театрального, нельзя заинтересовать подобным зрелищем. Он приходит в храм Мельпомены посмотреть на жизнь. Увидеть ее отражение в глазах другого человека, искривленного чужой призмой опыта, а от того вызывающий неподдельный интерес. При таких обстоятельствах игра не имеет права быть фальшивой. 
- В этом романе все двулики. Камышев оказывается лишь внешне красивым, но с совершенно гнилой душой внутри, Оленька – ангел во плоти, на самом деле не по годам расчетлива и эгоистична, ее муж – пьющий и бедный и так сильно ее любящий - они падают с самого начала. Все, что происходит ведет к трагической развязке вполне закономерно… но это все равно оказывается шоком, - Алан опустил руки, которыми только что весьма эмоционально жестикулировал, устремил взгляд вглубь парка и процитировал, – «Она дала буре поцелуй, и буря сломала цветок у самого корня. Много взято, но зато слишком дорого и заплачено. Читатель простит ей ее грехи...». Люди устремлены внутрь себя, они больше не видят ни помощи, ни настоящей любви или других проявлений искренних чувств по отношению к себе у окружающих, которые шли бы от чистого сердца, а не из-за необходимости уживаться вместе, выстраивать общий быт или бизнес. Замыкаясь, мы все больше теряем связь с миром, ничего не ждем от него и ничего не теряем, но все сильнее увязаем в собственной трясине, обретая только одиночество. Не замечая, как это губит нас. Мы не считаем, что мы должны людям, мы предпочитаем думать, что они должны нам, а уж после мы что-то дадим им взамен. И обмен необязательно должен быть равнозначным. Мы все в какой-то степени «Камышевы» и «Оленьки». Жестокие к себе и к близким, не способные преодолеть наши внутренние барьеры, - Алан умолк и усмехнулся. Его речи пространны как обычно. Удивительно, что она еще не сказала, что ей пора, и не поспешила удалиться в любом направлении, просто чтобы уйти от него.
Еще бы вспомнить, кого он цитирует. Определенно прослеживаются некие отголоски Библии. Текст остался в голове, а роль Христа он так и не получил. Теперь праведность будет проситься наружу, когда нужно и не нужно? Может, он уже созрел для роли Мефистофеля?
- Простите, - извинился он и поспешил вернуться на грешную Землю своими мыслями. - Для репетиции нужно помещение, а любое помещение, если оно не под открытым небом и не за колючей проволокой стоит денег, которых у простых актеров нет. Приходится, - мужчина развел руки в стороны, улыбнувшись, - импровизировать. Я нахожу просветление в музыке, где обычно ищите его вы?

+1

7

Эвр наблюдала с осторожностью дикого животного, которому больше любопытно, чем страшно взаимодействовать с новым человеком. Было и что-то особенно завораживающее в том, что в центре Лондона её никто и никогда не узнает, хотя грима сейчас на ней было минимально, даже не было парика. Она слушала актера, подмечая для себя, что тот не только знает текст, но и пытался его анализировать. Что-то подсказывало ей, что шансов понять тот клубок человеческой глупости у мужчины больше - он понимал эмоции, он ими жил, ведь был актером. Русская проза, впрочем, был необычный выбор, далеко не самый стандартный репертуар для английского театра среднего размаха - бедствующим человек, сидящий на сцене, не выглядел, но и отсутствие толпы поклонников, для которых нипочем ни дождь, ни туман, ни атомный взрыв, не было.
-...извечная вера влюбленных и поэтов в силу любви, которая переживает смерть, это преследующее нас столетиями finis vitae, sed non amoris - ложь. Однако эта ложь всего лишь бесполезна, но не смешна. А вот быть часами, отмеряющими течение времени, которые поочередно то разбирают, то собирают снова и в механизме которых, едва конструктор впихнет в них колесики, вместе с их первым движением начинает тикать отчаяние и любовь, знать, что ты репетир муки, тем глубочайшей, что от многократного повторения она становится комичнее? - обмен любезностями и мнениями различных авторов был чем-то забавен. Эвр была согласна, что люди неправильные. Только она не считала, что любовь и прочие эмоции спасли бы и сделали человека чем-то более уместным. Пустая планета, населенная лишь флорой и фауной, среди видов которой бы не числились люди, казалась ей намного более изящным и естественным вариантом. Люди совершали под влиянием эмоций очень странные поступки, например, отдавали свои жизни. Это было нерационально, неэффективно и противоречило здравому смыслу и инстинкту самосохранения. Но это было. Таких людей считали героями, ими гордились. Хотя таких людей женщина понимала больше, чем обывателей, толпящихся в лучах чужой славы - они выходили за рамки, все остальные лишь ещё больше новых запретов для себя придумывали, загоняя во все более и более тесный гроб. Порой ей казалось, что в она, запертая в Шерринфорд, куда более свободна, чем те люди, чье перемещение по миру не ограничено. Даже точно была свободнее - её разум не знал преград, для неё не было глупых моральных принципов, запрещающих взглянуть на ситуацию с другой стороны. - Вы хорошо разбираетесь в русской литературе - вам тесно в привычных рамках и хочется преодолеть барьеры? - с русскими не любили связываться чопорные и практичные англичане, опасаясь заблудиться в лесах и болотах под Смоленском, даже если речь шла о книгах и музыке. Но искусство не ведало границ - музыка и живопись в большей степени, лишенные языкового барьера, литература в меньшей степени, но всё же. - За что вы извиняетесь? - Эвр напряглась на мгновение, лишенная привычки обычных людей извиняться вместо чиха. Для неё это было сигналом, что было сделано что-то, за что может последовать наказание, но пока она не видела, за что она должна наказать этого человека. - Не извиняйтесь, когда не за что. А на сцене совсем иначе, чем репетировать дома? - хотя она могла понять распределение слов по площади сцены, но насколько это действительно важно - нет. - Я ищу в обучении чему-то новому, в каких-то задачах, ранее мне не встречавшихся. А кофр я видела, - женщина с полуулыбкой кивнула в сторону закутанного от влаги инструмента. Видно было, что скрипку он любит. - И какая музыка вас вдохновляет на Камышева? Когда-нибудь импровизировали под ваших героев?

+1

8

Холод все плотнее прижимался к телу вместе с намокшей одеждой. Вечером, когда температура упадет, он обязательно пожалеет о собственной небрежности. Но ему так важно было прочувствовать муки, пережитые другим человеком, на себе, пускай и не в чистом душевном виде. К ним он мог лишь прикоснуться с высоты своего опыта, как плоский камень, скользящий по гладкой поверхности воды. А вот физический дискомфорт Алан ощущал в полной мере.
- «Отчаявшийся бог – это же человек», все заканчивается: любовь и сама жизнь, и можно подумать, что в следствие этого они ничего не стоят. Возможно, они ничего не значат как результат, но невероятно ценны в процессе. Даже страдания имеют определенный смысл, в них раскрываемся мы настоящие. Без масок и ложных иллюзий. Что мы сделаем с этим – это и есть главная проблема. Можно двигаться дальше, а можно падать все ниже. Только у этой кроличьей норы не окажется дна. Впрочем, иногда простое предчувствие любви оказывается куда слаще, чем сам пройденный в отношениях путь. То, что не сбылось вызывает в нас более теплые ощущения, потому что мы склонны представлять все в розовом цвете, как не бывает на самом деле. Поэтому театр так любим. Людям нравится смотреть на подобные предчувствия, зная, что им никогда не пережить этого. Это как пальто, которое можно примерить, сходить в ресторан и вернуть обратно в магазин, не сорвав ярлычков.
Алан задумался над ее вопросом, не зная, как ответить. Наконец он повел плечом и произнес:
- Я просто живу этим. У актеров рамки шире, чем у людей других профессий. Мы можем проживать чужие жизни, как свои, и чем их больше, тем интереснее.
Он не делил литературу по странам, он искал героя себе по душе, чтобы воплотить его на сцене, вдохнув в жизнь как в него, так и в себя.
- Я извиняюсь за свои многословные речи. По правде говоря, вы первая на моей памяти женщина, которая смогла так долго терпеть мои рассуждения о «Драме…», и не попыталась сменить тему, - в особенности его поразила дама, которая настойчиво хотела узнать, как отыгрываются постельные сцены в театре и не отстала, пока он ей все не рассказал. – Сцена позволяет настроиться на нужный лад, а репетиции дома это, - актер провел рукой по влажным волосам на затылке, придумывая подходящую метафору, - это как петь в душе. Результат остается за гранью контроля.
Он посмотрел на брошенный под плащ кофр. Хотелось надеяться, что вода не попала внутрь. Скрипка была довольно дешевой, однако, она ему нравилась, они успели сыграться.
- Никогда об этом не задумывался, но, возможно, Apocalyptica “Slow Burn”, - Алан улыбнулся на ее следующий вопрос. – Пожалуй, нет, я никогда не учился серьезно музыке, боюсь, мои попытки импровизировать будут довольно посредственны. А чему обучаетесь вы сейчас?

+1

9

Кое в чем актёр был прав - предвкушение часто важнее, чем результат. Процесс изматывает сильнее, чем развязка, потому как она даёт покой и чувство незыблемости, какой бы она не была, плохая или хорошая, счастливая или трагическая, но она вставала гранитной плитой свершившегося факта, забавляя успокоиться. Только вот далеко не всегда предвкушение любви оставалось в памяти светлым воспоминанием, оно как ожидание внимания и игры, которой не пришло - вселяет желание довести до предела, разорвать грудную клетку, вырвать сердце и посмотреть, какое оно, что не догадалось до нужной ноты, слепо смотрело в другую сторону.
Пожалуй, теперь Эвр знала, чем потешить братца, когда придёт время - предвкушением. Не пришедшая любовь, оставшаяся у одного человека, не хватившей на второго - Молли Хупер, серая мышка, скорее всего не откажет ей в маленькой услуге и сломает Шерлока. Любопытно, ведь она никогда не ломала, а теперь, с ее помощью, сделает это. Предвкушение любви могло погрести всех в руинах. Интересно, справится ли Шерлок, он и в прошлый раз оценил ее шутку с прятками, теперь она не спрячет, а, напротив, поднимет все на поверхность. Предвкушение любви от Молли Хупер обернётся прекрасными декорациями для маленького спектакля.
- Вы правы, иногда процесс куда более волнующий, чем конечный результат, - Эвр серьезно кивнула, не сводя глаз с мужчины: он замерзал, а февральский дождь больше не был его союзником, обернувшись теперь подлым предателем. - Я никогда не была в театре, но поверю вам, - она пожала плечами, не высказывая ни сожаления, ни презрения - ровный тон, констатирующий факт. Так компьютер отвечает на поисковый запрос, когда не находит нужного файла. - Насколько шире? - ей нужны были конкретные данные, количественные факты, Эвр трудно было цепляться за метафоры и эмоциональные оценки, но она пыталась и это изучить. - Вам стоит попробовать, я думаю. Может оказаться, что это не сложнее, чем играть уже написанное, - она не видела разницы, кроме той, что заключалась во внутренних барьерах и рамках, в которые себя человек загонял. - Я учусь меняться. Но мне кажется, что ваша репетиция может оказаться бесполезной, если вы заболеете, - вряд ли это была забота, это было рациональным решением, полученным, когда она сложила вместе погоду, внешний вид и немного смоделировала ситуацию вперёд. - Вам надо в тепло, но мне надо, чтобы вы ещё рассказали про театр. Я читала про театр, но этого оказалось мало, поэтому могу предложить чай. Так ведь? Когда люди замерзают, то им предлагают что-то горячее.

+1

10

Алан стер мокрым рукавом свитера дождевые капли с лица. Запястья и в самом деле покрылись гусиной кожей, но он по-прежнему не спешил уходить, стараясь запомнить каждое ощущение.
- Представьте себе, что перед вами библиотека с тысячью книг, но вы можете взять только одну. Точнее, вам выдадут только одну книгу, в которой описана ваша история и опыт, который вы получите в процессе жизни. Конечно, вы можете поменять пару профессий, подняться на Эльбрус и помочь восстановить какой-нибудь разрушенный землетрясением город, пережить настоящую любовь, и даже попробовать попасть в программу, готовящую астронавтов для полета на Марс. Ваши взгляды с годами, конечно, будут меняться, но это все равно будете вы. Вы прикоснетесь лишь к части этого мира. Актер же может выбрать любую книгу из библиотеки, прожить какую-то часть или даже всю жизнь своего героя на сцене… и взять новую. А затем новую. Он может умирать на сцене каждый вечер и возвращаться на нее вновь на следующий день. В этом - свобода актера, - он говорил тривиальные истины, создавая цветастые образы. Обычно люди не интересовались подобными вещами, поэтому интерес к его работе у незнакомки воодушевил Алана и заставил забыть о холоде.
Другой бы на его месте заподозрил что-нибудь неладное, начал о чем-то догадываться или подозревать. Но для Алана не было странных людей. Были неизученные истории, которые сделали этих людей такими.
Он наклонил голову на бок, слушая ровный тон голоса незнакомки. В ней была загадка, тайна, которую хотелось узнать.
- Пожалуй, да, - согласился Блант, улыбнувшись ей и спрыгнув со сцены. Он взял кофр и перекинул через руку бесполезный мокрый тренч. – Нам обоим не помешает чашка чая.

+1

11

Эвр попробовала и не смогла. Она не смогла представить ситуацию, в которой она выбрала бы одно и не смогла бы получить всё остальное, ведь возможности человека едва ли не безграничны, для думающего человека нет границ. Мысль движется быстрее, чем скорость света, остановить её невозможно. Но Эвр пыталась выслушать и понять жизнь среднестатистического примата, который ходит на двух ногах на работу, возвращается на полусогнутых, а по пятницам - ползком.
- Но как получается, что в книге уже описано всё? Ведь человек пишет свою книгу, если так можно сказать о жизни, в процессе. Человек может обучаться постоянно, может меняться и менять. Самое время вспомнить фреску Микеланджело, - женщина пожала плечами, но предпочла дослушать, чтобы понять, как мыслит этот человек. Выходило, что он пытается получить чужой опыт, проживая чужие жизни и проходя через чужие чувства. Это было интересно, любопытно и, вне всякого сомнения, достойно было изучения более пристального. Разве что микроскоп ей в этой ситуации не помог бы. Возникал, конечно, один простой вопрос, который актер обошел стороной: если он читает чужие книги, если он проживает чужие жизни, то что остается от его собственной? Несложно было посчитать, что его собственная становится собирательным образом из страниц других книг. Эдакая стена с газетными вырезками, на которой висела картина, но которую старательно пытались заклеить. - Вы хороший актер? Сколько жизней вы прожили? - будь её воля, она достала бы пинцет, лупу, блокнот для записей, но что-то подсказывало, что так люди не делают, не позволят ей влезть в душу с железками, потому что раньше умрут. Люди такие хрупкие... А психика их - ещё более тонкая материя, увы. - Хотя я могу понять желание узнать всё, - в этом была жадность. Жадность Эвр не то, чтобы одобряла, но она понимала жадность до знаний, ведь это был единственный способ дышать и существовать - получать новую информацию, обрабатывать её и познавать далее мир. Поэтому так мучительны были белые пустые стены, где взгляд мало за что мог зацепиться, а всё, что могла дать краска, уже давно было изучено. Стерильность и порядок лишали жизни, лишали свободы разума, запирая в клетку раздражения от отсутствия информации. Голод - это очень сильный мотиватор.
Она проследила за каждым движением актера: то, как он спрыгнул, оценив его физическую форму, то, как он взял кофр, как перекинул через руку тренч - всё было просчитано и обработано, всё несло информацию. Эвр плохо знала город на самом деле. Вернее она прекрасно знала карты, схемы и маршруты, но она не видела город так, как его видели обычные жители. Сейчас, правда, ей достаточно было знать адрес ближайшего приличного заведения, где подавали еду без тараканов, где не было мерзких гамбургеров, но не было цен, которые тут же отпугнули бы мужчину - вряд ли он привык сорить деньгами, а ей просто было всё равно, сорить ими или нет. В рамках её плана всё это было мелочами, она всегда могла получить больше, отдать меньше или получить недостающий контекст. Сейчас ей нужен был этот человек.
Некоторое время она шла молча, стараясь сопоставить имеющиеся у неё факты, но кое-что не сходилось:
- Вы хороший актер? - на самом деле ей было всё равно, ей нужен был его подход. И нужны были критерии, по которым оценивалось "хорошо" и "плохо", какие-то объективные вещи, а не размахивание руками. - То есть я хочу понять, как вы определяете, попали ли в характер? Как люди определяют, хорошо ли актер сыграл? Ведь большая часть из них никогда не убивала дочек лесников и не может сравнить с реальными ощущениями, - она опять упиралась в то, что не могла оценить, что есть красиво, а что нет, если это не касалось чисел. - Если к чаю добавить немного коньяка, то шансов заболеть у вас будет меньше, хотя это и не исключает возможности окончательно. Вы можете отыграть эмоции, которые никогда не испытывали?

+1

12

- Книги, которые интересуют актеров, уже завершены. Можно представить, что у героя есть будущее, выходящее за пределы предоставленного материала, если, конечно, речь не идет о Ромео и Джульетте или Кориолане. Но это не имеет значения для публики, – пояснил Алан. Они шли по парку к Пикадилли, прочь от шумной и перегруженной Оксфорд-Стрит, по которой раньше возили приговоренных к смерти. Публичную смертную казнь, дававшую виновному право на последнюю кружку пива во всех встреченных по дороге пабах, давно отменили, однако на главной торговой улице города по-прежнему не было ни одного боле-мене приличного кафе или ресторана. Макдональдс, в котором питались бездомные и уставшие после нескольких часов шопинга в Forever21 молодые люди, вряд ли можно отнести к разряду подходящих для беседы о театре. А Прет-а-Манже, находящийся на углу Оксфорд-Стрит и Эджвар-Роуд, не располагал к долгому душевному общению вовсе.
Впереди, зажатая между шумных трасс, скрывалась тихая, благородная, белоснежная Белгравия. Правее напротив Кенсингтонский садов расположился помпезный Альберт-Холл. Алан бы соврал, если бы сказал, что не любит архитектуру этого города и презирает всю эту роскошь. Лондон был красив даже в своей эклектичности: от острого словно шпиль Шарда до исполинского Сэнт Пола – он был отпечатком истории. Лучшей сценой, какую можно себе представить.
Их путь лежал в сторону Павилион-Роуд. От суеты сует. Дождь закончился и, как это бывает в Англии, тучи рассеялись, уступая место солнцу.
Совершенно не смущаясь вопроса и не удивляясь, Алан принялся рассказывать про роли, которые сыграл. Сосчитать их не представлялось возможным, но и перечислять все не было смысла. Актер говорил лишь о тех, что были действительно важны.
Ему нравилась вся эта таинственность – он до сих пор не знал ее имени, но интерес, который она проявила к театру, казался искренним. А все остальное не имело значения. В этом общении без обязательств и социальных условностей ощущалась невероятная притягательность.
Кто такой хороший актер? Хамфри Богарт говорил, что «единственный способ найти лучшего актёра, это дать всем сыграть Гамлета, и пусть выиграет сильнейший». Актер – это эмоции, и чтобы сыграть их убедительно, надо накопить тысячу слез, чтобы зритель расчувствовался вместе с тобой и столько же улыбок, чтобы заставить его рассмеяться. Это тоже сказал один ныне бессмертный.
Но ей же не слова нужны. Она их не ощущает сердцем так, как он. 
- Вы любите эксперименты? – внезапно поинтересовался Алан, повернувшись к ней. Он критически осмотрел свое отражение в витрине, мимо которой они шли. Наконец, бережно поставил кофр на землю и снял свитер, оставшись в почти сухой черной футболке. Актер поправил прическу, расправил плечи и стал выглядеть как-то внушительнее. Улыбка исчезла с его губ. Свитер он завернул в тренч и забрал кофр, после чего они продолжили путь. – Я покажу вам, что такое «хороший актер», - перед тем как они зашли в итальянский ресторанчик предупредил он.
- Здравствуйте, вы будете вдвоем? – поинтересовалась девушка-администратор, ожидающая гостей рядом со входом.
- Верно, - сухо произнес Алан. Не дожидаясь приглашения, пошел сам искать подходящий столик.  – Вот этот вполне подойдет. Что скажешь, дорогая? – спросил он у своей спутницы, но, не дожидаясь ее ответа, пододвинул третий стул, на который положил кофр со скрипкой, затем направился к вешалке, чтобы повесить тренч и спрятанный в нем свитер. Незаметно он стянул с черного пальто, висевшего там же, волос,  и, вернувшись к столику, сел и кивнул официантке. - Две чашки чая пока что.
Дожидаясь заказа, Алан нетерпеливо забарабанил пальцами по столу, затем достал телефон из кармана джинс, набрал сообщение и пододвинул его к женщине напротив себя, чтобы она прочла: «Надеюсь, вы следите внимательно».
Вскоре перед ними появились чашки с горячим чаем. Алан потянулся за телефоном над своей чашкой. Спрятав мобильный в карман, он собирался сделать глоток, но остановил чашку прямо перед губами, брезгливо изучая ее содержимое.
- Девушка, можно вас, - подозвал он официантку. – Что это? – Алан указал ей на волос в чашке.
- Простите, сэр, я сейчас все исправлю.
- Уж постарайтесь.
Официантка удалилась, забрав с собой чашку.
- Если ты веришь игре актера, если ты видишь лишь образ, а не скрывающегося за ним человека со своим ворохом проблем, значит, он хорошо справляется со своей ролью, - произнес тихо Алан, чуть наклонившись к ней.
Девушка вернулась с чаем и извинилась перед ним, пообещав, что весь заказ будет за счет заведения.
- Если бы я был вежлив, они бы просто заменили чашку, но мой тон, говорящий о том, что я готов устроить скандал, дал им понять, что до этого лучше не доводить. Они поверили мне, - когда официантка пошла выполнять другой заказ, продолжил Блант. – Я не убивал дочку лесника, но я пытаюсь влезть в шкуру убийцы, и когда я понимаю, что он чувствовал при этом, я могу показать это своему зрителю. Вот в этом и состоит магия театра.

+1

13

Эвр считала пока они прогуливались до кафе. Она убегала мыслями далеко, обратно в камеру на Шерринфонде, потому что её аскетизм был отличным местом для размышлений, где ничто не отвлекало. Мимо мелькали люди, дома, машины, вывески - все оставалось где-то в подкорках сознания на тот случай, если это потребуется. Сейчас же у неё был достаточно вальяжный настрой, позволявший даже дать вести себя - женщина ощутила, что актер как будто ведет к кому-то определенному, поэтому передумала относительно своей изначальной задумки, позволила ему выбрать самому. За зверьми интереснее всего наблюдать в естественной среде обитания. Люди от зверей отличались непомерной глупостью.

Девочка в самолете мирно перекусывала одним из нескончаемых печений из сухого пайка обедов и соком - прелести застарелых кошмаров в их зацикленности, где нет места новым поворотам в виде закончившейся еды или турбулентности. Потому что кошмар, собственно, совсем не об этом, так что можно немного озорничать и пить очень много сока, всё равно делать здесь больше нечего.

- Эксперименты? - она проследила за тем, как мужчина оценил свой внешний вид в витрине магазина, чуть пожала плечами. Впрочем, пожимала плечами она на эту оценку, но не на предложение, потому что оно-то как раз сработало как правильный код к сейфу - Эвр втянулась в процесс. Пока ещё недоверчиво и аккуратно, прямо таки щепетильно и с желанием пинцетом препарировать ситуацию, но она была готова участвовать. - Разумеется.
Эксперименты были способом получить информацию об этом мире вещественно, осязаемо и понятно, без мистицизма, который любили напускать в свои слова авторы книг, в десятки слов облекая то, что нужно было умести в три-четыре. И эксперименты были похожи на игру, а игры Холмс любила, умные и хорошие игры, в результате которых остается новые знания и опыт.
Эксперимент начался, видимо, с переодевания. Эвр и за этим внимательно понаблюдала, но следовать примеру слепо и снимать свое пальто не стала. Она чуть улыбнулась и кивнула, с предвкушая дальнейшее действо и стараясь наперед предугадать, что именно актер решит разыграть перед ней. В том, что он захотел показать ей кое-что на практике, сомнения не было, иначе не было бы всех этих действий со свитером, прической и, главное, выражением лица, делавшим его из мокрого воробьишки вполне серьёзным мужчиной. К тому же, в ресторане была публика, была она в качестве публике, разве он захочет пропустить такую возможность сорвать овации?
Ей оставалось только следовать за ним по пятам, не обращая внимание на девушку-администратора, для которой ей добавить было нечего, но которая плелась за ними по пятам, чтобы привлечь внимание официантов и убедиться, что пара нашла столик. Эвр чувствовала спиной взгляд.
- Вполне, - легко откликнулась на вопрос и втягиваясь в процесс дала ответ. О, прекрасный эксперимент, где можно даже немного поучаствовать! Потому она так же непринужденно вручила спутнику свое пальто, поправила волосы и принялась ожидать следующую сцену. На сообщение, которое ей протянул актер, она только улыбнулась - о, она всегда очень внимательна. Так же внимательно, чуть наклонив голову набок, она проследила за тем, как он подложил в чашку волосок, а потом разыграл очаровательную сценку.
- Что же, - Эвр довольно улыбнулась, как сытый кот. - Так намного понятнее, вы хорошо объясняете. Я думаю, что кое-что смогла бы тоже, но мне нужен учитель, вы научите меня? Я быстро учусь, не переживайте, - она откинулась на стуле, делая глоток чая и ставя обратно чашку на блюдце. - Если вы любите эксперименты, конечно.

+1

14

Алан обхватил чашку руками, согреваясь от нее. Можно было бы заказать что-нибудь поесть, раз уж заведение платит, но это было бы чересчур. Во всем нужна мера. Переигрывать еще более опасно, как не доигрывать.
Алан задумчиво поднес чашку к губам. Ее просьба не удивила его, скорее заинтриговала. Никто раньше не просил его о подобном, и он видел в этом вызов для себя. И хотя актер совершенно не сомневался в собственных способностях к передаче знаний, ведь он мог представить себя в роли Станиславского или Михаила Чехова, что было бы прелюбопытно, и рассказать ей все об актерском мастерстве, Алан чувствовал, что придется нелегко.
Пока учился, он много читал, изучал разные техники, повторял за великими. И главное, что он усвоил, лучше всего изложил Гоголь: "Дразнить и схватывать походку и движенья", давать "платье и тело роли" может и второстепенный актер, но "схватить душу роли", стать художественным образом может только истинный талант.
Если бы у всех людей был талант, если бы каждый готов был бы погружаться в сознание других, выдуманных кем-то персонажей, так, как он, весь мир и в самом деле был бы театром, а все человечество – актерами. Но это оказывалось не каждому дано. Женщина перед ним скрывала свои эмоции. Неизвестно, сможет ли она демонстрировать их, или же внутренние защитные механизмы помешают ей. Это было захватывающе. Он хотел изучить ее. И его совершенно не интересовало, зачем ей все это. Алан хотел узнать ее получше.
Женщина ожидала от него принципиального ответа, и он не собирался ее разочаровывать:
- Да. Я не переживаю. И я люблю эксперименты.
Он по-прежнему был в образе капризного скандалиста, лишь говорил чуть тише, не пытаясь привлекать к себе дополнительное внимание со стороны.
- Я буду учить вас, но при одном условии, - с очень серьезным видом произнес Алан.

+1

15

Чай был хорош. Эвр стало любопытно, был бы он так же хорош, если бы персонал не получил дополнительную мотивацию в виде возможного скандала. Подойти и спросить опять было нельзя. Порой её раздражала необходимость получать информацию по косвенным данным, когда были прямые измерения и можно было бы узнать наверняка, но приходилось жить по чужим законам, пока она не вернулась в свое царство в Шерринфорде. Она сосредоточенно смотрела в чашку с минуту, а потом, подняв взгляд, поймала ответный обеспокоенный от администратора, опасавшегося новых неприятностей от опасной парочки. Эвр усмехнулась уголками губ, сделала ещё глоток чая в ожидании ответа. Она могла подождать, у неё было время на то, чтобы получить этот ответ. На что-то другое его могло легко не оказаться.
- Что же, это прекрасно. Эксперименты дают очень много возможностей получить опыт и знания, - а ещё она размышляла о том, какой мотивацией движим этот мужчина, который вот так легко готов взвалить на себя бремя учителя для незнакомого человека. Должен был быть контекст, который она ещё не уловила, но который, как ей казалось, она уже увидела. Возможно, что суть была в желании перевоплощаться, в ролях и масках – всегда была опасность затеряться среди отражений и не найти однажды себя. Потерял ли этот актер уже самого себя? Она не могла пока сказать, недостаточно данных. Впрочем, пока истина ей не раскрывалась, но упоминание об условии уже давало некую твердую почву под ногами, которая начисто выбивалась всякий альтруизмом. – Почему бы и нет? И какое же это условие?
Она согласилась не глядя, легко и беззаботно, куда больше интересуясь чаем, чем тем, что условием может стать какая угодно афера. Стоило бы аккуратнее относиться к своей жизни, но Эвр и без того было достаточно скучно, чтобы ещё опасаться обманов мелких преступников и пошлого ножа у горла. Можно было бы сказать, что мужчина не выглядел опасным маньяком, но если он был хорошим актером, то он мог менять маски. Даже если он был опасным маньяком, который так ловко и мастерски менял маски, то она тем более хотела научиться искусству лицедейства, а уж постоять за себя она как-нибудь сможет.
А если актер был просто актером, то это ему стоило насторожиться, из-за того как быстро и легко его внезапная спутница согласилась. В конце концов, это ведь она его нашла, а не наоборот, а ещё она жила в самой охраняемой тюрьме Великобритании. Об этом, конечно, он не мог догадываться, как и не знал, наверняка, что существует Шерринфорд – налогоплательщик должен спать спокойно и не знать, куда тратятся его деньги, на какие невероятные нужды государственного аппарата и причуды элитных заключенных, которые потом невзначай ускользают из-под надзора и появляются вновь, когда сами того захотят. Как хорошо, что добропорядочные граждане крепко спят.
- Можете даже три условия выставить, имеете право, когда беретесь за кота в мешке, это было бы логично, - здесь должно было быть слово «честно», но Эвр знала только слово «логично».

+1

16

Окружающие люди стремились к многогранности: новые знания, неизведанные страны, необычные вкусы, частая смена возлюбленных и интересов. Они бежали, пытаясь охватить жизнь без остатка. А остановки напоминали им о смерти. Хотя на самом деле, по мнению Алана, и являлись той самой жизнью, о которой все так много читали и слышали. Они хотели найти правильный путь, не понимая, что его на самом деле не существует.
Жизнь - не лабиринт с одной единственной верной дорогой. Решений может быть множество. И у каждого оно свое. Лишь конец предрешен и неумолим. Вопрос только в сроках.
Алан не пытался получить все. Его интересовала лишь красота, правильность сыгранных эмоций и реалистичность. Он не бежал. Он доводил до совершенства каждое мгновение, не стесняясь повторять его вновь и вновь. А потом переходил к следующему.
Он никогда не был объектом для подражания. Никому бы в голову не пришло, ведь по своей сути он всего лишь ускользающая тень. Сегодня – твоя, завтра – чужая.
Алан рассмеялся, невольно вызвав у официантки, остановившейся поодаль, вздох облегчения – клиент больше не желает ругаться, и может быть, при удачном стечение обстоятельств, даже оставит чаевые.
- Вы слишком хорошо думаете о простом актере, - произнес Алан с улыбкой. –   Пока вполне достаточно одного. Назовите свое имя. Я ведь должен как-то к вам обращаться, раз вы хотите стать моей ученицей.

+1

17

Интересен не ответ. Ответ, в сущности, пустяк и безделица, констатация факта и безвкусица, после него все заканчивается, если не предпринять усилий и не сдвинуть себя дальше, переформулировав его в новый вопрос. Люди так заездили прописные истины, что они превратились в нечто вульгарное и бессмысленное, потеряли свое содержание, Эвр не нравится из-за этого произносить некоторые фразы и просто слова – их смысл ускользает от собеседников, разбивается об привычные шаблоны и модели поведения. Поэтому важен процесс, важен поиск ответа, его ожидание.
Не так важно было, какое условие поставит перед ней этот мужчина, важно было то как он это сделает. За этим Холмс наблюдала внимательно, как когда-то на атлас по анатомии перед тем как приняла решение о том, что необходимо посмотреть всё на практике, живьем. Живьем всегда увлекательнее, чем на картинке.
- Если я начну думать плохо, вам не понравится, - она пожала плечами. – Это просто было бы логично, учитывая тот факт, что вам придется тратить на меня свое время, - в понимании Эвр время было единственным конечным ресурсом, которым обладал человек. Не считая мозгов, разумеется. Официантка, неусыпно следившая за их столиком, готовая бросится по первому зову к «опасным» клиентам, её раздражала, вызывая ленивое желание запустить в девицу чашкой, но чашка была из тонкого костяного фарфора. Эвр передумала, притянув плечи к ушам и глубоко вздохнув – люди были куда назойливей и утомительнее мух. – Меня зовут Айрис, - Джейн было хорошим именем, прекрасной и остроумной издевкой и небольшим поклоном Джиму, но здесь оно звучало неправильно. Не та тональность, не то звучание, неуместное, неподходящее. Проще всего было спрятаться за правду, немного её перетасовав на манер колоды карт. – Айрис Иствинд, - Эвр снова прищурилась, углубившись в чаепитие, оставив для раздумья актеру пару простых вопросов. На два глотка чая. – Могу обращаться к вам Учитель или Мастер, как вам нравится? Но могу по имени. Но когда и с чего мы начнем? Мне не терпится попробовать что-нибудь уже самой. Или хотя бы послушать вас. Но у меня есть идея, - взгляд на кофр заставил её изменить план. – Может быть попробовать сыграть дуэтом сначала? Игра в ансамбле всегда способствует взаимопониманию.

+1

18

Она по-прежнему не вызывала у него тревоги, несмотря на отсутствие эмоций и довольно специфичную манеру общения. Алан в самом деле обладал притупленным чувством самосохранения. Вся жизнь - не более чем игра. Когда заканчивается одна пьеса, наступает время для следующей. Не более того.
- Очень приятно, Айрис, - его губы тронула доброжелательная улыбка. Эта женщина кого-то напоминала ему. И если бы Алан чуть больше увлекался кино и разбирался в нем, он бы вспомнил кошмарную девочку из фильма-ужасов. Ее длинные, черные как смоль, волосы закрывали лицо, заставляя героев и зрителей нервничать из-за некоторой необходимой для саспенса недосказанности. Пугающая и нервозная загадка. - Пожалуйста, просто Алан. Мастер, - он сморщил нос, - звучит слишком претенциозно. Это не я. Это не обо мне.
Он проследил за ее взглядом, и тоже наткнулся на кофр и едва сдержал тяжелый вздох.
- Моя игра посредственна. И это не попытка заслужить комплимент в будущем, поверьте, - прибавил он поспешно, улыбнувшись чуть смущенно. – Нет подходящей роли, для которой требовалась бы виртуозная игра.
Алан взял кружку в руку, собираясь допить чай до того, как он остынет.
- Возможно, вы преподадите мне несколько уроков взамен, - Блант говорил не всерьез. Музыка не увлекала его так, как театр. Она лишь инструмент для того, чтобы игра на сцене была еще лучше. Но если Айрис найдет для него время, отказываться будет глупо.  – У меня сегодня спектакль в 19.00 в Алмейда. Если хотите, приходите. Я могу оставить на ваше имя билет у администратора.

0


Вы здесь » Sherlock: Ancora » Флешбеки » Лишь грезы


Рейтинг форумов | Создать форум бесплатно © 2007–2017 «QuadroSystems» LLC